Ольшанский приезжал ко мне каждую ночь. Даже тогда, когда поссорились. Он не оставлял меня.

— Если обещала, значит, поедем.

— Там будет много мороженого, — Аленка закрыла глаза и о чем-то мечтает.

— Угостишь? — провоцирую.

Она прищурила свои глазки. Милый ангелок, пока делаешь все, как она хочет.

— Олег угостит.

Улыбаюсь. Надо Ольшанскому пересказать. Тот любит ее ответы на провокационные вопросы. Смеется над ними. У меня по венам начинает сироп течь, когда он смотрит на нее с такой нежность и … любовью. Сердце как-то странно бьется, приятно меняет ритм.

Оповещение о такси приходит внезапно. Дергаюсь. Пытаюсь сконцентрироваться и внушить себе, что все хорошо. Это обычное такси, простой водитель, будничные дела.

А сердце несется вскачь, из рук начинает все падать.

Ругаюсь. Такое состояние мне точно не помогает сосредоточиться.

Спускаемся с Аленкой по лестнице, она начинает перебирать все цифры, которые знает. Так она считает. Это звучит смешно. Натягиваю улыбку и мысленно повторяю ее слова. Раз за разом.

Вдыхаю глубоко, как выходим из подъезда. Пахнет летом и сухой землей. Дождей давно не было, и под ногами песок. Ветер поднимает его в воздух, и дышать становится сложно. Сухо.

— Добрый день, — разглядываю я шофера. Дядечке за пятьдесят. Чем-то на Григория похож, только… таксист.

Кивает. Жмет что-то у себя на смартфоне. Я вижу зеленые линии в навигаторе и начинаю дышать размеренно.

Все хорошо. Я справляюсь. Просто учусь жить дальше.

Отзваниваюсь Олегу, что все хорошо. Скидываю марку и номер машины. И свою фотку. Я улыбаюсь, немного натянуто, но и это большой прогресс.

Мое желание делать шаги самостоятельно тоже были приняты тяжело. Я видела его желание мне помочь и быть рядом. Но я также осознавала, что Ольшанский не всегда будет по правую руку от меня. В какой-то момент его может и не быть. Необходимо самой учиться справляться, быть взрослой.

Весь путь я смотрю то за дорогой, то кошусь на затылок водителя. Губы делаю трубочкой и дышу. Выглядит странно, но мне это помогает.

Доезжаем до больницы быстро. Выходя, мысленно ставлю галочку в списке своих мини-достижений. Среди прочих уже есть завязать с ночной работой и отправить резюме нескольким танцевальным школам. Сейчас стрип-пластика набирает такие обороты, что еще неизвестно, где больше денег можно заработать. Безопасно, разумеется.

Справку получаем быстро и выходим.

— Мам, смотри, как я умею, — Аленка прыгает на одной ноге.

Сейчас все кажется таким размеренным и правильном. Пугает. И складывается все ровно, как кубики.

Снова заказываю такси в приложении и присаживаемся с Аленкой на лавочку. Дочь что-то рассказывает мне, а я любуюсь ее кудряшками. Сегодня они вьются сильнее обычного.

Телефон зажимаю в руке. Теперь из рук я его стараюсь не выпускать.

Машина приезжает за нами в обозначенное время. Пристегиваю Аленку, проверяю крепления. На душе какое-то пятнышко, покоя мне не дает. Как будто прожег его кто-то.

— Олег? — решаю набрать. Его голос всегда давал спокойствие.

— Нинель? Я готов забрать вас из больницы.

— Мы уже едем в такси.

Вздыхает. Точка становится больше и чернее. Теперь я отчетливо вижу рваные края.

— Можешь попросить остановить? Вы же недалеко уехали?

Смотрю по сторонам. Мы выехали на дорогу. Левый ряд, на тротуаре знак — остановка и стоянка запрещена.

— Олег, мы будем на месте через, — кошусь на время, — пятнадцать минут. Дождешься?

Слышу недовольное дыхание. Сама сжалась и чего-то жду. Неприятное чувство.

Какое-то дежавю. Но я уверена, прежде со мной такого не было. Щупальца прошлого заползают в наше настоящее и связывают.

— Нинель, я прошу тебя. Попроси остановиться и высадить вас. — Его голос заставляет сердце работать в усиленном режиме. Так давит в груди, ему словно нужна помощь.

Дыхание сбивается. Взгляд бегает то на дорогу, то на водителя, краем глаза цепляю Аленку. Замечаю, что она возится. Ей неудобно отчего-то сидеть. И голос Олега играет в голове свою мелодию. Меня охватывает суматоха. А я ведь сижу, никаких действий не совершаю. Только чувствую себя в центре хоровода, из центра не выбраться.

— Я прошу прощения, остановите машину, — не своим голосом говорю.

Мне вдруг отчаянно становится страшно. В ушах гул, звук клаксонов и громкая музыка.

— Здесь нельзя.

Боже, я и так это знаю. Но теперь отчетливо осознаю, хочу выбраться из этой машины. Здесь невыносимо душно, воздуха не хватает, кожу стягивает неприятное предчувствие.

Водитель включает левый поворотник. Мы сворачиваем. Сердце стучит без перерыва, как швейная машинка строчит корявые строчки. А в окне я вижу, как на нас едет другое такси. Мы его не пропускаем.