Помехи ловит.

— Олег! — Аленка выкрикивает его имя. Только сильнее режет без ножа. Лишь своим голосом.

Она подбегает к нему и бросается на шею. Слезы застилают глаза, хотя думала, уже все выплакала. Будто каждый день дается новая порция. Это нескончаемый поток.

— Не уходи, — шепчет, но я все слышу. Душит, душит ее слово, интонация. До скрипа в душе хочу вернуть время вспять и заткнуть Олегу рот.

— Малышка моя, — гладит Аленку по спине. Так нежно, чуть касается ее. Кукла же. Или семечко, как он ее называет. Если не быть с ним аккуратным, то потеряется. — Все будет хорошо. Ты… только будь умничкой, ладно? Маму слушайся.

— А ты? Хочу с тобой! — ножкой топает.

Он целует ее в макушку и встает на ноги. Отходит.

Удары сердца глушат меня, и я перестаю слышать звуки вокруг. Это что? Первый шаг к любви к себе? Отпустить того, кого любишь? И даже если он своими словами разрубил тебя как мясо на куски?

Дурацкая эта любовь. Неправильная и нечестная. Лучше тогда вообще никого и никогда не любить.

— Нина… — хочет что-то сказать. Мучаюсь в агонии.

Но Олег просто мотает головой и выходит за дверь, коротко, но грустно улыбнувшись. Размазывает части меня по полу.

В эту ночь я не сплю. Совсем. Как мышка какая-то по комнате кружу. Да и Аленка спит беспокойно.

Мыслей много. Я не цепляюсь ни за одну. Зацепиться, равно чеку с гранаты сорвать. И когда рванет — вопрос времени.

Голос доктора звучит где-то там, можно и не вслушиваться. Просто какие-то отрывки: все хорошо, можете ехать, всего доброго и бла-бла-бла.

Зато внутренний голос не прекращает вещать. А что, если Олег ушел навсегда? Что, если вчера была наша последняя встреча? Ты готова к этому, Нина? Признайся самой себе уже честно.

И все размышления уносятся, когда я вижу машину Ольшанского у входа. Рваное дыхание приносит дискомфорт, легкие пустые. Вот-вот лопнут как пузырь. Сердце словно почувствовало его, Олега, мчится галопом.

Господи, меня затаптывает от такого Ольшанского. Он стоит, облокотившись, без тени улыбки смотрит на нас с Аленкой. Ждет. Нас. После того, что я сказала.

— Привет, — тихо говорит. Я лишь киваю.

Молчим. Аленка тянется к Олегу. Я вижу, что эти двое рады встречи. Искренне. Их эмоции как на раскрытой ладони.

Усаживаемся. Олег пристегивает Аленку и возвращается на водительское кресло.

— Вот, — протягивает мне какие-то бумаги из бардачка, намеренно чиркнув рукой по моим коленям. Меня выбивает как пробку из-под шампанского, и душа шипеть начинает как игристое.

— Что это?

— Билеты на самолет. На тебя и на Аленку.

Перед глазами темнеет. Даже не так. Чернеет. Я прикрываю их и стараюсь сдержать рвущееся из груди рыдание. Прикусываю до крови губу. Сильно-сильно.

— Зачем, Олег?

— Я хочу, чтобы ты поехала с дочерью. Не мама твоя, а ты. Хочу, чтобы ты отдохнула и подумала, — растягивает паузу, — над будущим, Нина, — выделяет мое имя.

Я больше не Нинель. Я — Нина.

— А ты? — голос дрожит и просто срывается на сип.

— А я … А я люблю тебя, Нина, — ласково смотрит на меня и просто жизни меня лишает своим взглядом. Или воскрешает.

Сердце тлеет на углях.

Мы забираем вещи из квартиры быстро, но минуты кажутся жвачкой.

Мама стоит в дверях и не решается что-то сказать. По ее взгляду вижу, что она недовольна. Не любит, когда ее планы рушатся. А Олег их конкретно так разрушил.

По фигу. Сейчас я хочу поставить себя на первое место. Свои чувства. И разобраться в них. Олег прав. Мне нужно уехать.

До аэропорта мы едем молча. Аленка словно понимает все и ведет себя хорошо. Всю дорогу спит, мало разговаривает. И конечно же чувствует, что предстоит разлука с Олегом, ее принцем. А мне… с человеком, которого я люблю, но он расцарапал сердце. В который раз.

Два чемодана. Сумка-баул пойдет в ручную кладь. Аленкин рюкзак за ее спиной, маленькая куколка сжата в маленьком кулачке.

До стойки регистрации несколько метров. Невыносимая змейка из людей. Она движется быстро, и люди растворяются в пространстве.

Мы стоим рядом, но между нами земля глубоко треснула. Перепрыгнуть? Или дать времени залатать?

— Нина, я перед тобой виноват. Да так, что никакими словами не выскажешь. Сказать прости — самое банальное и глупое. Но это не отменяет того, что ты мне нужна. Я просто прошу тебя решить, что и кто нужен тебе. Готова ли простить меня? Такого мудачного? — он старается улыбнуться. Скверно. И я бы улыбнулась в ответ, но мышцы онемели.