— Отчего я должен знать? Что ты скрываешь?

— Ничего, — быстро ответила девчонка. — Не знаете, значит, и не ваше дело!

Ларс в жизни не видывал, чтобы столь юная особа вела себя столь дерзко с представителями власти. Просто напрашивалась на выволочку.

— Еще раз спрашиваю: кто ты такая? Воровка? Отчего ты лезешь в чужое окно?

— Имею право, — отрезала девчонка. — В свой дом лезу, не в ваш!

— В свой?! Здесь живет гере Кнуд Йерде и…

— Что я не знаю, где живет мой отец?! И тетушка в придачу…

— Твой отец?! — изумился Ларс. Кнуд Йерде — отец вот этого дерзкого чудовища?!

Еще не легче.

— Допустим, гере Йерде — твой отец. Тогда отчего ты ломишься в окно?

— У меня нет ключа. — уже спокойно пояснила девчонка. — А они все куда-то делись. Я, что, по-вашему, должна полдня на крыльце проторчать?! Да, Сигурд?!

Последняя фраза предназначалась для черного котяры, который соизволил прибыть на место перепалки. Кот раскрыл пасть и коротко мявкнул, подтверждая сказанное.

— А вы-то что здесь делаете, гере полицейский? — внезапно спросила девчонка. — Батюшка мой снова во что-то ввязался?

— Да. То есть, нет. То есть…

— Не мое дело? Ладно, я все равно узнаю. Тетя Эдна расскажет. Подсадите? — внезапно спросила она.

— Что?!

— Подсадите меня. Я сниму защелку и открою окно. Я знаю, где лежит запасной ключ.

Поразмыслив, Ларс решил, что стоит помочь девчонке попасть в дом. Пусть откроет дверь, а уж он, Ларс, дождется внутри, пока не явится ее родня, и тогда выяснит, что к чему. Судя по первым вырвавшимся словам, юное чудовище само вляпалось в какую-то историю.

Он подставил колено, словно ступеньку. Девочка ловко раскрыла ставни, запустила руку в форточку, дотянулась двумя пальцами до задвижки. Щелчок — и освобожденные внутренние створки окна раскрылись.

Девчонка перелезла через подоконник и исчезла внутри. Послышались удаляющиеся шаги. Ларс искренне надеялся, что не впустил в дом мошенницу.

Ожидание затягивалось. Но, вопреки его подозрениям, входная дверь все же растворилась. Ларс вернулся на крыльцо.

Девчонка стояла на пороге, преображенная. Бушлат исчез, как и мальчишечья одежда и тяжелая обувь. Сине-белое платье в клетку, туфли. Вполне приличный вид.

— Собиралась предложить вам кофе, гере полицейский. Но в доме нет воды.

Большая бочка, стоявшая в саду, оказалась почти пустой — так, на дне чуть-чуть плещется.

— Придется пойти к источнику. Подождете?

— Пойду с тобой.

— Думаете, сбегу? — девчонка улыбнулась. — Нет, только не отсюда.

Она словно бы стала увереннее и спокойнее, попав домой. И вела себя уже не как разозленный котенок, а как почти взрослая воспитанная девица. Но все равно: некая ершистость осталась. И вьющиеся волосы ее только подчеркивали.

Они вышли за ограду (девчонка не забыла заботливо запереть дверь) и неторопливо пошагали вдоль улицы. Никто не встретился.

— Как твое имя? — спросил Ларс.

— Лив, — ответила девчонка. — Лив Агнетт. А ваше, гере ленсман?

— Откуда ты взяла, что я ленсман?

— Вы полицейский офицер. Не простой егерь, не констебль. Значит, ленсман. Угадала?! Занятно — у меня еще не было целого знакомого ленсмана. Девчонки были бы в восторге, они млеют от мундиров. Все мечтают потанцевать с юнкерами из Биркенбурга. Дурочки.

Биркенбург — это ведь военное училище на юго-западе страны, неподалеку от столицы, подумал Ларс. Неужели она…

— И откуда ты взялась, Лив Агнетт? В таком нелепом виде? Ты живешь здесь, с отцом?

— Нет, — девчонка вздохнула. — То есть пока нет. А что до нелепого вида — разве лучше мерзнуть ночами? Удобство и маскировка прежде всего.

— Так, значит, ты откуда-то сбежала? — высказал свое крепнущее подозрение Ларс. — Признавайся.

— Может, и так, — девчонка сощурила глаза, и на один единственный миг Ларс увидел знакомый взгляд Кнуда Йерде. — Я ведь опасная преступница, гере ленсман. А еще я ведьма. Сбежала из узилища, куда была ввергнута за многочисленные прегрешения.

— За что?

— За прегрешения, — серьезно повторила Лив. — Говорю, гере ленсман, вы ужаснетесь моим деяниям. Поэтому я покуда замолкну на сей счет.

Ларс не выдержал и рассмеялся. Девчонка улыбнулась открытой веселой улыбкой.

Они свернули на проселок. Идти пришлось порядочно, почти до той самой поляны, на которой вечерами устраивали танцы. Лив сбежала по тропе к бревенчатому срубу, в которой падала, прорываясь из скалы, вода, подставила ведро. Ледяные струи застучали о дно, рассыпая во все стороны невесомую влажную пыль.