Ларс огляделся. Пусто — видимо, гулянки сегодня не намечалось. А зря, уж больно ясен и прозрачен был вечер. Березы, обступившие края поляны, слегка покачивали зелеными прядями ветвей, шуршала, клонясь, трава, и мелкие белые цветы казались пеной на живой волне. Далеко, на противоположном берегу, на самой круче высилась одинокая столетняя сосна — угольно-черная на фоне светлого неба, и лишь самая вершина кроны сияла красной медью последнего закатного луча.

Звякнула дужка — Лив опустила полное ведро наземь и медленно пошла вдоль поляны к берегу, подставив лицо вечернему ветру. Темная маленькая фигурка удалялась, но ленсман не слишком волновался: девочка казалась весьма уверенной и не боялась лесного безлюдья.

Луч в кроне сосны погас, а Ларс все завороженно таращился вокруг, подмечая новые и новые детали. Как это он раньше так не приглядывался? А ведь он считал себя зорким. Или это таинственный дар снова тревожит его…

Короткий вскрик прервал его размышления. Ларс, словно очнувшись, обернулся: девочка исчезла.

— Лив! — окликнул он. — Лив Агнетт!

Никто не отозвался. Выше по склону затрещали сучья, и среди травы мелькнуло что-то темное. Ларс поспешил напрямик через кустарник.

Подъем закончился полянкой — плоским пятачком, затененным кронами сосен. Ларс мельком заметил выжженное пятно кострища и тут же забыл про него, привлеченный тревожным зовом.

— Гере ленсман! Помогите!!!

Ларс бросился к обрыву. Мшистые камни, скользкие от брызг, а дальше, в одном-единственном шаге — бурлящая бездна, от которой становилось не по себе. Он перегнулся через край навстречу водяной взвеси и обмер. На каменном боку обрыва висела Лив. Она уцепилась за трещину-разлом и, прижавшись к скале всем телом, каким-то немыслимым чудом держалась над пенной полосой воды.

Камни переката ниже по течению выставили из воды зубы, словно готовясь.

Троллья челюсть.

Ларс остолбенел в растерянности. Теряя драгоценное время, он пялился на взъерошенные кудри Лив. Наконец придя в разум, он упал на живот, оценивая расстояние. Что делать? Что делать?! Рукой не дотянуться. Веревки нет. Если портупея? Ларс стащил ремни, расстегнул пояс, вышвырнув револьвер из кобуры на траву.

— Лив, — негромко позвал он, свешиваясь над бездной и швыряя свою ременную веревку. — Лив, держись!

Лив слегка приподняла голову. Ларс увидел белое лицо с алыми царапинами на щеке. Пальцы, вцепившиеся в сосновый корень, дрожали от напряжения. Край ремня покачивался в локте над ее головой — не дотянется.

— Сейчас, — пробормотал Ларс, — сейчас, сейчас…

Он распластался по земле, набираясь смелости, и резким рывком заставил себя высунуться за край обрыва так далеко, как это было возможно сделать, не утратив равновесия. Белая гремящая вода словно бросилась в лицо. Пуговицы мундира скребли по камням.

Ремень ударил Лив по плечу — Ларс видел, как она дернулась — и закачался на весу. Чтобы схватиться за него, она должна была отпустить корень, за который держалась. Сможет или нет? Все зависело от ее быстроты и смелости.

— Лив! Хватай ремень!

Лив уперлась лбом в скалу. Плечи ее нервно тряслись. Ларс открыл рот, чтобы прикрикнуть — как сержант обычно орет на новобранца, но в этот миг девчонка подняла голову, и на ее лице отразился настоящий ужас. Она пыталась что-то сказать, но рев воды заглушал ее слова, и Ларс видел лишь, как шевелятся губы.

— Лив! Ремень! Лив…

Жуткое зловоние коснулось его лица. Тяжелая тень нависла, как грозовая туча. Ларс инстинктивно дернулся, оборачиваясь, и узрел чудовище из своего ночного кошмара. Один долгий тошнотворный миг он смотрел в сочащиеся гноем светящиеся глаза.

А потом чудовищный удар сбросил его с обрыва, словно щепку.

Падение оглушило. В глаза, уши, рот ударила обжигающая вода. Ларса закружило, завертело и потащило куда-то вниз. Он забился раненым зверем и невероятным рывком ринулся сквозь давящую толщу.

… Воздух. Спасительный вдох во всю глубину легких. И еще, еще. Черные стены качаются, словно пьяные. Ревет река, в лицо, ослепляя, летит пена. Где девчонка?!

Лив не удержалась на скале. Впереди виднелась черная точка, уносимая течением прямо на камни. Ларс взвыл и отчаянно заработал руками и ногами, избавляясь от сапог и тяжелой, сковывающей движения одежды.

Черная точка исчезла среди волн. Вновь появилась. Лив держалась. Ларс греб изо всей силы, но спорить с течением становилось невозможно. Вода толкала вперед, туда, где река разделялась на несколько проток, что пробегали между здоровенными, выше человеческого роста, глыбами.