— Ну что, вы решили проявить благоразумие и… — начал Нортон.

Но, заметив, чем занята Джоан Рэндалл, он, издав гневный возглас, бросился к ней.

— Так вот что вы задумали! Мне следовало догадаться, что не стоит оставлять вас здесь одну.

Джоан Рэндалл отчаянно сопротивлялась, но крошечные кулачки, которыми она молотила Нортона по лицу, не смогли помешать крупному физику вытащить её из отсека в главное помещение «Кометы».

Филип Уинтерс испуганно поднял взгляд от карты, которую внимательно изучал.

— В чём дело, Нортон?

— В том, что эта маленькая дикая кошка пыталась устроить диверсию на нашем корабле, — выпалил Нортон. — Нам придётся держать её здесь, на виду. Ча Хар, свяжи ей руки.

Вскоре Джоан Рэндалл оказалась привязанной к одному из амортизирующих кресел в салоне — для надёжности её запястья дополнительно стянули вместе.

— А теперь, — мрачно сказал Коул Нортон, — я больше не буду тратить время на любезности. Вы точно знаете, где находится Зал Жизни на Денебе, и вы расскажете нам об этом немедленно.

Его лицо посуровело. На нём проступило выражение дьявольской жестокости.

— Я знаю, как заставить вас говорить, — сказал он. — Пытки сделают своё дело!

Именно в этот критический момент само провидение спасло Джоан Рэндалл. Землянин Вурис — один из троицы отвратительных подручных Нортона — вдруг истошно завопил из рубки управления:

— Нортон, как затормозить этот корабль?! — в его голосе звучал неподдельный ужас. — Мы приближаемся к Денебу, а я не знаю, как тут всем управлять! Скорее, помоги мне!

Нортон раздражённо взмахнул рукой.

— Вы получаете отсрочку, мисс Рэндалл, — бросил он. — У меня сейчас будет полно забот с подготовкой к посадке. Но когда мы достигнем Денеба, вам лучше быть готовой к разговору!

Белокурый физик стремительно удалился, и маленькая фигурка доктора Уинтерса поспешила за ним. Вскоре Джоан Рэндалл услышала, как генераторы вибрационного привода загудели громче: Нортон приступил к непростому делу — снижению колоссальной скорости корабля.

Через открытую дверь и иллюминатор рубки она могла разглядеть пространство впереди. Денеб уже превратился в крошечный солнечный диск, продолжавший медленно увеличиваться по мере приближения корабля к нему.

В течение долгих последующих часов, пока «Комета» постепенно замедляла ход, а сверкающий диск Денеба неуклонно рос в размерах, Джоан Рэндалл оставалась прикованной к креслу.

В конце концов она уснула, склонив голову на плечо, — пока спустя несколько часов её не разбудил грохот включившихся ракетных двигателей. Она посмотрела вперёд и увидела, что «Комета» стремительно несётся к огромной планете, покрытой бескрайними зелёными лесами.

— Планета Денеба выглядит совсем не так, как я ожидал, — услышала она взволнованный голос Филипа Уинтерса. — Это настоящая дикая местность.

— На западе что-то вроде большого города, — объявил Нортон. — Хочу взглянуть на него поближе.

Теперь Нортон попеременно запускал килевые и хвостовые сопла, направляя корабль вниз по длинной пологой траектории.

— Боже милостивый, только посмотрите на размеры этих башен, — воскликнул Уинтерс. — Но я не вижу там ни единой живой души.

— Город мёртв — и, похоже, мёртв уже много веков, — хрипло произнёс Нортон. — Видите, как лес постепенно захватывает его? Я сяду прямо там.

Джоан Рэндалл почувствовала, как «Комета» опускается вертикально вниз на пылающих килевых соплах. Она заскользила вниз мимо вздымающихся в небо огромных треугольных белых башен и с толчком замерла. После отключения циклотронов воцарилась тишина.

— Ну, вот мы и на месте, — будничным тоном сообщил Нортон.

Но когда он вернулся в рубку, в его холодных голубых глазах появился некий блеск.

Проверив атмосферу, они открыли люк корабля. Джоан Рэндалл освободили из кресла, но её запястья оставались связанными даже тогда, когда Нортон позволил ей выйти с ними из корабля.

Они застыли небольшой изумлённой группой, оглядывая величественный город, окружавший их со всех сторон. Корабль приземлился на огромной центральной площади, вымощенной потрескавшимся от времени мрамором. Из щелей пробивались трава и бурьян. Прямо перед ними, у края круглой площади, возвышалась огромная треугольная башня — самая высокая во всём городе.