— Тихо, — негромко сказал мой друг, и в его голосе звучал холод стали. — Это какой тварью надо быть, чтобы бить своего зверя, да ещё кичиться этим.

Барут и Мика с сочувствием смотрели на пса. Лицо торговца было мрачным — он сам работал с животными и понимал цену доверия. Мика крепко сжимал ремешок сумки и зачем-то раскрыл её, чтобы погладить Тину.

Я присел рядом с волкодавом на корточки. Пёс сначала шарахнулся, прижав уши к голове и поджав хвост. В его глазах плескался чистый, животный ужас — тот, что возникает от постоянных побоев и унижений. Шкура на спине и боках была покрыта рубцами от плети, а одно ухо надорвано.

Протянул руку ладонью вверх и негромко цокнул языком. Универсальный звук мира. Волкодав принюхался — его мокрый нос задёргался, втягивая мой запах.

Зверь осторожно подошёл ближе, вытянув шею. Его лапы дрожали от напряжения, готовые в любой момент отпрыгнуть назад. Но любопытство пересилило страх.

Коснулся его широкого лба кончиками пальцев. Кожа была горячей, влажной от стресса. Под ладонью чувствовались мелкие подёргивания мышц — зверь всё ещё боялся.

Связь между псом и хозяином предстала передо мной тонкой, хрупкой нитью. Она была какой-то мутно-серой, словно покрытой грязью. Эмоции съедали её изнутри, превращая в уродливую, гниющую субстанцию. Зверь сам хотел от неё избавиться — я чувствовал это в каждой фибре его души.

Достаточно было лёгкого усилия воли…

Нить разорвалась без сопротивления, рассыпавшись серой пылью. Пёс даже не дрогнул — наоборот, его плечи расправились, а из груди вырвался облегчённый вздох. Глаза просветлели, в них появилось что-то, чего не было секунду назад.

Достоинство.

— Что ты наделал?! — завопил зверолов, дёрнувшись в захвате Стёпы. — Это кража! Верни моего пса!

Его лицо исказилось яростью и паникой, а вот боли — не было. Слюна летела с губ, вены на шее вздулись. Насколько же ничтожно было доверие зверя, что зверолов ничего не ощутил?

Мерзость.

Весь этот город — мерзость.

Волкодав прижался к моей ноге, поскуливая от благодарности. Его хвост дёргался в попытке вилять — страх ещё не прошёл до конца, но радость пробивалась сквозь оцепенение. Тёплая шерсть прикоснулась к моим штанам.

Я поднялся и посмотрел на бывшего хозяина зверя. В его глазах мелькнуло понимание собственной беспомощности.

— Так с животными не обращаются, — сказал я спокойно. — Никогда.

Мужчина попятился, зажимая плеть как оружие. Кожаные полосы дрожали в его пальцах. Лицо перекошено от ярости, но он понимал — против моей стаи у него нет ни единого шанса. Афина смотрела на него с откровенным презрением, а Карц облизал губы, словно оценивая, сколько времени потребуется, чтобы превратить наглеца в пепел.

Некоторые зеваки сочувствовали псу, другие были возмущены моим вмешательством в чужие дела. Противоречивые эмоции клубились над головами зрителей почти осязаемым облаком.

— Максим, — раздался знакомый голос за спиной. — Даже не удивлён, что ты снова окружён толпой. Не хватило на арене?

Я обернулся. Арий шёл к нам неспешной походкой, его серые одежды советника выглядели скромно. За ним следовал человек, от одного взгляда на которого у многих пересыхало в горло.

Иван Драконоборец.

Легенду было не спутать ни с кем. Высокий, жилистый мужчина лет пятидесяти с проседью в волосах. Руки покрыты мозолями от оружия, движения экономные, точные. На его теле не было ни одной татуировки.

А когда кто-то узнавал, что он способен уничтожить больше пяти питомцев третьей ступени за несколько секунд — это знание делало Ивана по-настоящему страшным.

Человек без магии, без зверей, который выживал в мире монстров одной лишь сталью и умением. Воин, чьё имя заставляло замолчать даже самых буйных головорезов.

Его присутствие ощущалось физически.

Афина опустила голову и отступила на шаг.

Красавчик взлетел мне на плечо одним прыжком и замер, словно статуэтка. Только глаза-бусинки следили за каждым движением Драконоборца.

А в глубине ядра Старик совсем затих. Росомаха спряталась в самый дальний уголок и больше не откликалась на мысленные призывы.

— Добрый день, Рейнджер, — сказал Иван, протягивая мне руку.

Пожал его ладонь. Кожа была жёсткой, как наждак, а сила хвата говорила о том, что слухи не врут. Да я и сам воочию видел, как он уничтожил стаю Всеволода. Драконоборец крепко сжал мою ладонь, но без демонстрации силы. Рукопожатие равного.

— Приветствую, — ответил я, стараясь держаться естественно.

Зверолов с плетью увидел, кто со мной здоровается, и его лицо мгновенно изменилось. Багровая краска сошла с щёк, рот приоткрылся, а плеть выпала из разжавшихся пальцев, глухо стукнувшись о каменную мостовую.

— Кажется, у нас тут небольшой конфликт, — заметил Арий, окинув взглядом побитого пса и бледного как полотно мужчину. — Что случилось, Максим?

— Этот человек решил отдать мне своего питомца, — ответил коротко. — Я разорвал связь, а потом он передумал.