— Садитесь, — дриада указала на поляну, где словно из ниоткуда появился накрытый стол. Вернее, не стол, а расстеленная на траве белая скатерть с угощениями.

На блюдах лежали фрукты всех видов, от знакомых яблок до экзотических плодов, названий которых я не знал. Овощи, явно только что с грядки. Помидоры пахли солнцем, огурцы хрустели свежестью. Грибы, от простых шампиньонов до каких-то фиолетовых с золотыми прожилками. В центре стоял большой кувшин козьего молока, густого, с пенкой.

— Простая еда, — извинилась Лигея.

— Простая?! — я откусил яблоко, и вкус… Господи, да это лучшее яблоко в моей жизни! Сладкое, с лёгкой кислинкой, сочное. Как будто вся суть яблока, сама квинтэссенция яблочности собрана в одном плоде.

Лили тихо стонала от удовольствия, уплетая какие-то синие ягоды. Сок стекал по её подбородку, она вытирала его тыльной стороной ладони, как ребёнок.

Мы ели молча, наслаждаясь каждым кусочком. После походной еды и перекусов на бегу это был настоящий пир. Желудок наполнялся, но без тяжести.

Покой поляны обволакивал, убаюкивал. Веки стали свинцовыми. Лили уже клевала носом, прислонившись к моему плечу.

— Вы устали, дети мои, — Лигея встала, грациозная, как молодая лань. — Пойдёмте.

Она отвела нас в беседку под огромной вишней. Ветви склонялись до земли, создавая естественный шатёр. Внутри ложе из вереска и мха, мягкое, как перина. Пахло мёдом и весенними травами.

Дриада легла между нами, обняла, прижала к себе. От неё исходило тепло, но не жар страсти, а тепло домашнего очага, материнских объятий.

— Спите, милые. Вам предстоит долгий путь, но сейчас отдыхайте, на моей поляне вы в безопасности.

Я хотел возразить, что нам нельзя спать, время не ждёт, враг с его порталами… Но слова застряли в горле, глаза закрылись сами собой.

Последнее, что помню, нежное прикосновение к волосам и далёкий голос:

— Спите, воины света, завтра вас ждёт тьма…

Меня мягко приняли в свои объятия удивительно мирные сны. Никаких кошмаров, никаких тревог, только бесконечное поле белых вишнёвых цветов под голубым небом и где-то вдали радостный смех моих детей.

На следующее утро меня разбудил аромат свежих фруктов. Лигея уже накрыла на стол, когда мы с Лили выползли из шалаша. Солнце едва показалось над горизонтом, но эльдари успела приготовить целый пир из того, что вырастила сама.

— Ну надо же, как в санатории, — пробормотал я, потягиваясь. Позвонки хрустнули после ночи на непривычно мягкой постели, в поместье я привык к более жёсткому ложу.

Завтрак оказался простым, но каждый кусок буквально таял во рту. Персики казались слаще любых земных аналогов, яблоки хрустели так, что аж за ушами трещало, а виноград… Чёрт, такого винограда я не пробовал никогда в жизни! Лили с аппетитом уплетала свежие овощи и салат, время от времени благодарно поглядывая на хозяйку.

— Спасибо за гостеприимство, — поклонился я, когда мы закончили есть. — Ваш дом — настоящий оазис покоя.

Лигея улыбнулась той самой загадочной улыбкой, от которой у меня по спине пробегали мурашки. Она подошла ближе, и я почувствовал знакомый аромат полевых цветов.

— Удачи вам в вашем деле, Артём, — произнесла она, глядя мне прямо в глаза. — И помни, иногда самые страшные чудовища прячутся не в тёмных углах, а в человеческих сердцах.

— Философия с утра пораньше. Ну, спасибо!

Мы с Лили вошли в лес, оставив позади этот удивительный островок спокойствия.

Согласно карте Мароны, которую я изучил ещё вчера вечером, вдоль границы между Северо-Восточными и Юго-Восточными Марками располагалась целая дюжина деревень. Баронесса считала, что они пока не пострадали, но могут стать следующими целями Изгоев Балора.

— Начнём с Уэлвилла, — предложил я, сворачивая карту. — Это самая северная деревня из списка, и она ближе всего к нам.

Моя жена кивнула и поправила колчан за спиной. За время наших путешествий и боёв с монстрами она заметно окрепла, превратившись из хрупкой девушки-кунида в отважную воительницу.

Мы двигались быстрым шагом по равнине. Утреннее солнце припекало спину, ветер доносил запах трав и… чего-то ещё. Чего-то неправильного и тревожащего.

Чем ближе мы подходили к Уэлвиллу, тем сильнее становился этот запах. Гарь. И что-то сладковатое, тошнотворное, отчего в памяти всплыли кадры земной военной хроники.

— Артём, — Лили схватила меня за руку. — Смотри.

На горизонте показались очертания деревни. Вернее, того, что от неё осталось. Большинство домов превратились в почерневшие остовы, но не это заставило меня остановиться, как вкопанного.