Круг возник рядом с нашими телами и начал расширяться, испепеляя все, что попадалось на его пути. То, что я была прижата прямо к Джейкобу, позволило его магии распознать во мне не врага, и я осталась невредима. Но остальным существам повезло меньше. Они начали отступать, крича, когда их тела начали гореть. Тем не менее, они были неумолимы, и даже когда одни горели, другие продолжали пытаться добраться до нас. Джейкоб был силен и мог продолжать в том же духе долгое время, но в конце концов они бы одолели нас численным превосходством. Я должна была добраться до своего дракона. Это была наша единственная надежда.

Я не умела сосредотачиваться. Та часть меня, которая была Джессой, любила спонтанность и перемены, легко впадала в скуку и пыталась создать драму. Волчья часть меня — это совсем другая история. Волки привязывались к своей добыче и оставались занятыми.

Мысленно возвращаясь к тому моменту, когда связь с моим волком ослабила драконью стену, я задумалась, не связан ли ключ к установлению связи с моим драконом отчасти с моей волчицей. Я не сомневалась, что волчица будет биться о барьер, пока не преодолеет его. Неужели ответ был у меня перед глазами все это время, а я игнорировала его, думая, что мои волк и дракон не смогут существовать в одном пространстве? Возможно, пришло время пообщаться.

Я приоткрыла клетку для своей волчицы, чтобы она могла свободно бродить, но не дала перемене охватить меня. Это освобождение должно было произойти изнутри. Блеск черной шерсти мелькнул в моем сознании, когда дух моего волка вырвался наружу. Боги, она была такой красивой, такой царственной. Я была счастлива, что она была со мной.

«Иди!» Я подтолкнула ее к клетке с драконом. Она на мгновение заколебалась, неуверенная в ситуации, в которую попала. Острый ум был одной из ее самых сильных черт, а инстинкт самосохранения — непревзойденным. В конце концов любопытство взяло верх, и она медленно направилась к своей соседке по комнате, с которой прожила последние двадцать два года. Дракон поднялась, из ее чешуйчатых ноздрей повалил дым. Они остановились по обе стороны от барьера, просто глядя друг на друга. Затем моя волчица запрокинула голову и завыла, долго и громко, радостным воем в полнолуние. Дракон последовала ее примеру, издав свой собственный рев.

Огненное кольцо Джейкоба начало мерцать вокруг нас, и я видела напряжение и усталость на его красивом лице. У меня оставалось мало времени. Дракон был нужен нам сейчас. Как будто почувствовав мою настойчивость, волчица бросилась к клетке с драконом, царапаясь и колотя по ней кулаками. Дракон повторила ее действия с другой стороны. Вместо того, чтобы просто бить по клетке, она использовала свои когти, перенимая опыт у волка.

Из-за того, что я никогда по-настоящему не общалась со своим драконом, она была почти как новорожденный щенок. Или как там это у драконов называется по-другому. Детеныш? Дракончик? В любом случае, она училась у моего волка, и вместе они делали то, с чем мы с драконом не могли справиться в одиночку. Они ломали стену.

«Давайте, ребята!» Мысленно подбадривала я их и в то же время потянулась, и прижалась к Джейкобу, отдавая часть своей энергии на поддержание огня.

Тогда я почувствовала легкое истощение своего существа, недостаточное, чтобы сделать меня уязвимой, но, надеюсь, достаточное, чтобы держать тысячи существ в страхе достаточно долго, чтобы мой дракон вырвалась на свободу. Огненное кольцо вспыхнуло ярче, его ширина лишь немного увеличилась, отталкивая массы, которые, казалось, все еще множились вокруг нас.

Рычание внутри усилилось, и я почувствовала, что оно уже близко. В стене между ними появились глубокие трещины; магия дракона просачивалась наружу. Я узнала ее за долгие годы, проведенные с Брекстоном, и за те несколько раз, когда я прикасалась к своему собственному дракону. Это было дикое, яростное, древнее чувство, подобного которому я никогда раньше не испытывала и не чувствовала ни от одного другого существа, не то, что можно удержать, несмотря на то, что она жила в моей душе много лет. Магия дракона была дикой и свободной. Я чувствовала, что она никому не принадлежит, и что единственная причина, по которой супам посчастливилось испытать ее, заключалась в выборе дракона. Тот факт, что мой дракон выбрал меня, чтобы поделиться со мной своей сущностью, был одной из немногих вещей, которые по-настоящему смирили меня.

В последнем броске дракон пробила стену, удерживавшую ее в плену, и, когда та пала, в моей груди что-то хрустнуло. На секунду перед глазами все поплыло черно-белым, прежде чем вернуться в нормальное состояние.

Я знала, что эту стену не восстановить. Дракон была свободна, и барьера между нами больше не существовало. Волна магии драконов и оборотней захлестнула меня, и в приступе паники я проводила — возможно, даже подтолкнула — свою волчицу обратно в ее сектор. Я не хотела превратиться в дракона — полуволка в буквальном смысле этого слова — пушистый дракон был достаточно плох.

— Джейкоб, отойди от меня! — закричал я, когда превращение начало сотрясать мое тело. Фейри отскочил в сторону, каким-то образом все еще удерживая кольцо стихий вокруг нас. У меня не было времени восхищаться его движением, я уже собиралась превратиться в дракона.

Каждый мускул и нерв в моем теле дрожал, когда сила и адреналин хлынули через меня. Магия охватила мой разум, и, в отличие от других случаев, когда я превращалась, я была достаточно осознанной, чтобы чувствовать все. Когда мое сердце увеличилось в пять раз, превратившись в орган, который мог бы вместиться в массивную грудную клетку моего дракона, это сердце наполнялось огнем и жаром. В центре чудовища был ад, который горел жарче лавы. Мои кости трещали, но магия не позволяла боли быть слишком сильной. Это было хуже, чем с моим волком, но ничего такого, с чем я не смогла бы справиться.