Впрочем, я ему, похоже, вовсе не нравилась...

"А может... А может, попытаться сбежать?" — с горьким сожалением подумалось мне. Ликаи далеко, Лукас — тюфяк какой-то, вполне возможно, что даже догнать меня не сумеет, а орки оторвались далеко вперед и, вяло переговарияваясь, маячили уже на границе хвойного леса.

Но буквально в то мгновение, когда в моей голове родилась такая мысль, на груди под рубахой у Лукаса что-то сверкнуло, и оттуда донеслось голосом мерзкой ликайки: "Напоминаю, что в случае побега Луизы Шортс десять произвольно выбранных подданных княжества будут казнены, а Брендон Коннорс принесен в жертву богине Ириде".

Вот тебе и сбежала!

Постойте! Они мысли мои читают, что ли?

Испугавшись неожиданного резкого звука, донесшегося из амулета на шее Лукаса, мой конь шарахнулся в сторону и поскакал, издавая утробное ржание на всю равнину! С трудом удержавшись от падения, я потеряла поводья и так вцепилась в гриву, что буквально рисковала выдрать из нее клок!

Огромный луг впереди пересекал достаточно широкий ручей с каменистыми берегами. Я нелепо замахала одной рукой, пытаясь нащупать поводья. Если лошадь решит перепрыгивать через ручей, то мне наверняка не удержаться верхом! А вероятность свалиться, ударившись головой о камень, была очень и очень велика!

— Стой! — кричал за моей спиной Лукас, как будто от меня хоть немного зависел этот момент, и я могла сама притормозить коня!

Он, кстати, так и остался на том же месте, и даже не попытался броситься мне на помощь.

Ручей неумолимо приближался, конь, казалось, только набирал скорость, я испугано кричала, мысленно прощаясь с жизнью.

И вдруг откуда-то сбоку на маленькой, как показалось мне, мохнатой лошаденке выскочил мальчишка, ринулся наперерез моей лошади, схватил ее под узцы в каком-то невиданном кульбите, и, потянув изо всех сил, остановил!

Минут двадцать я не могла отдышаться от ужаса. Так и сидела на траве, дрожащими руками заплетая в косу растрепавшиеся волосы и повторяя что-то вроде: "Господи, ужас-то какой!" Только потом рассмотрела мальчишку. Это, несомненно, был один из детей, спасенных мною утром от казни! Похоже, самый старший. Он сидел на кочке рядом и смотрел на меня таким восхищенным, таким восторженным взглядом, что мои искаженные недавним прощанием с жизнью губы, то и дело порывались растянуться в улыбке.

— Как тебя зовут? — наконец, сумела спросить я.

— Фредди, — улыбнулся мальчик, застенчиво опуская глаза в землю.

— А как ты оказался здесь?

— Отец послал. Сказал, что наша семья теперь по гроб жизни у вас в долгу, и я должен помогать всем, что сумею! Хоть даже жизнь свою отдать, если потребуется!

— А если бы ты свалился коню под ноги? А? А если бы ты погиб? Я бы себе не простила!

— Да что вы, госпожа Луиза! Я самый ловкий во всем княжестве! И верхом на лошади держусь превосходно и, — чуть понизив голос, Фредди украдкой посмотрел в сторону Лукаса, набирающего воду из ручья в деревянную штуку, отдаленно похожую на солдатскую флягу. Поняв, что Лукас не может нас слышать, он добавил. — И мечом меня отец научил владеть. И даже луком...

Дальше он не договорил, потому что к нам направился Лукас. Подойдя, он протянул мне флягу.

Сделав пару глотков, я задумчиво задержала воду во рту, распробывая ее на вкус. Вода имела характерный металлический привкус.

Подскочив на ноги, я указала в сторону, откуда тек ручей, и сказала:

— Пойдем во-о-он туда! Я думаю, там нужное нам место.

... Теперь в присутствии Лукаса я старалась либо совсем молчать и ни о чем не думать, либо мысленно напевать какие-нибудь дурацкие детские песенки, типа "Крокодила Гены" или "В лесу родилась ёлочка". И как он ни пытался завести разговор, я молчала — потому что говорить с изменщиком, да еще и носящим на шее прослушку, желания не имела никакого!

И уж тем более не понимала, как вообще могло дойти до такого, что этот человек стал чуть ли не моим женихом! Ну, точнее, женихом этой самой Луизы, хозяйки прекрасного тела, в которое, теперь уж у меня в этом не было никаких сомнений, я попала чудесным образом!

Чем ближе мы подъезжали к огромному покрытому травой холму, из подножия которого брал свое начало ручей, тем сильнее нервничали и чаще оглядывались в мою сторону орки.

А когда я сказала, что копать и искать руду мы будем именно на этом холме, один из них отрицательно замахал руками, испуганно выпучивая и без того большие навыкате глаза.

— Нет-нет, госпожа Луиза! Здесь копать нельзя! Местные духи накажут всякого, кто захочет тронуть хоть пядь земли на Красном холме!

— Да, госпожа, — тут же поддакнул второй орк. — Моя бабушка рассказывала когда-то, что у подножия холма когда-то встретились два войска вражеских. Была страшная битва. И вот когда одно войско победило, а второе бежало с позором прочь, победители решили захоронить своих убитых на холме, оставив тела побежденных на корм хищным птицам и герольтам. Так вот ночью, когда тела были похоронены в могилах на вершине холма, воины вдруг увидели, как шевелится земля, и как мертвые восстают и идут с поднятыми руками, желая уничтожить живых! До утра они сражались, пытаясь спастись от своих же соплеменников, а когда взошло солнце, оказалось, что все, кто был на холме, исчезли, растворились, испарились! И только мечи их вошли в землю по самые рукоятки, да так и торчат на вершине до наших дней.