— А кто с нами поедет? — спросила я Лукаса, надеясь потихоньку выпытать местонахождение красавчика.

— Я, так как я обучен грамоте, ты, так как сказала, что знаешь, как обнаружить камни, и два орка в помощь.

Хм...

— А ликаи?

Он бросил на меня подозрительный взгляд, словно хотел что-то сказать, но не мог решиться.

— Они не боятся, что мы с тобой сбежим?

— Мне кажется... — он колебался, не решаясь мне говорить, но, видимо, желание удивить, рассказав нечто особенное, пересилило опасения. Наклонившись в мою сторону, он быстро обвел взглядом помещение и, убедившись, что нас никто не слышит, зашептал. — Они обладают магическими силами только когда находятся рядом, все вместе, втроем. Но стоит только кому-то удалиться, сила тут же исчезает... Поэтому разделиться не могут, всё время держатся в замке.

О-о! Это была очень интересная мысль! И если она оказалась бы верна, то я знала отличный способ победить врага! Нужно было только разлучить этих троих... Почему только этого никто не сделал раньше?

— Вот интересно, если ты это понял, то почему не помог своим одолеть врага? — прищурившись, спросила я.

Он замялся, но ответить ничего не успел — вверху на лестнице появилась троица ликаев. Мерзкая ликайка, которую я теперь мысленно звала только так, шла чуть впереди, а двое ее мужчин в своих обычных плащах с капюшонами, на шаг позади. Они начали спускаться, а Лукас подхватился со своего места и, подобострастно поклонившись, остался стоять, сложив на груди руки. Фу, как неприятно! Подхалимство чистой воды!

Я сделал вид, что не замечаю их. Чуть ли не уткнувшись лицом в тарелку, начала выскребать с ее стенок остатки каши, лишь бы меня не вынудили вот так же кланяться и благоговеть!

Не знаю, смотрели ли ликаи в мою сторону, делали ли какие-то знаки Лукасу, но они молча вышли из замка во двор, а я так же молча доела свой завтрак, взяла протянутые одной из служанок теплые вещи и плащ с капюшоном и, увлекаемая Лукасом, вышла из помещения на высокое крыльцо.

— Давай посмотрим казнь, а потом поедем, — предложил Лукас воодушевленно, как будто нас ждало какое-то несусветное развлечение, а не жуткое зрелище чьей-то гибели.

Я открыла было рот, чтобы отказаться, но вдруг увидела красавчика. На другом конце двора находились постройки, где содержались лошади и, судя по доносившимся оттуда звукам, другие животные. Золотоволосый красавчик в простой рубахе, несмотря на холод ввывозил навоз в деревянной тачке!

И нет, дело было вовсе не в том, что этот труд был не для такого, как он.

И не в том даже, что мне стало любопытно, как его угораздило вдруг заняться подобным делом.

Я просто засмотрелась немного на то, как широки его плечи, обтянутые светлой тканью рубахи. На то, как отливают золотом на солнце его волосы. На то, как великолепно сложена его фигура...

И неожиданно оказалась втянута в толпу, которая собралась вокруг виселицы.

А на помост перед нею уже вывели мужчину, молодую женщину и троих малышей, с плачем жмущихся к ее ногам...

— Жители Шортса обязаны соблюдать установленные нами правила, — с едва уловимым акцентом непонятного происхождения говорил один из ликаев, выйдя чуть вперед по левую руку от мерзкой ликайки. — Вам было известно наказание, которое положено за их нарушение. Но, тем не менее, некоторые из вас думают, что мы не настолько последовательны в своих решениях, чтобы привести их в действие. Это не так. Да будет сегодняшняя казнь наукой всем, кто не желает признавать нашу власть! Ваш князь болен и слаб. Ваша армия практически уничтожена нами. Вы умрете все, если не будете служить нам! А пока пусть будут преданы смерти те, кто заслуживает наказания! Да будет так.

Он махнул рукой своему соплеменнику, стоящему рядом с помостом для казни, одетому в, видимо, традиционный для них серый длинный плащ с капюшоном. Тот, в свою очередь, сделал отмашку мужчине в черной маске. Последний начал медленно подниматься по деревянным ступенькам помоста.

Женщина на нем отчаянно зарыдала, падая на колени в ноги палачу. Детишки испуганно закричали. Мужчина, которого мы с Брендоном видели в оружейной комнате, видимо, их отец рванулся в сторону детей, но был остановлен ударом палача в живот кулаком.

Я обвела взглядом толпу, которую, похоже, согнали для устрашения, чтобы поняли, как не нужно делать и боялись расправы. Большинство людей, стоявших в ней, отводили глаза. Кто-то плакал. А некоторые мужчины с ненавистью смотрели в сторону завоевателей.

На крепостных стенах стояли воины. Среди них были и ликаи, и обычные мужчины, и орки. Но все они, как один, направляли свои луки в сторону толпы, что могло означать только одно — в случае каких-либо беспорядков, начнется стрельба на поражение.

Тем временем несчастных выстроили в ряд и палач начал привязывать каждому на шею веревку.

Смотреть на то, как это делается, у меня не было никаких сил — сердце рвалось от жалости!

Господи, ну, дети-то, дети, разве виноваты? Ну, их-то за что?

Когда палач накидывал веревку на шею самому маленькому — золотоволосому мальчику, одетому в откровенное рванье и, несмотря на по-осеннему холодную погоду, босому, из моих глаз полились слезы! Я подумала, что нужно не смотреть на это, отвести взгляд и закрыть уши!