— Знаешь, что самое смешное? Пять лет назад мне звонил Макс из «Студии 13». Умолял перейти к нему, сулил золотые горы. Мы как раз делали тот самый проект «Серая зона», который потом взял гран-при на «Белом шуме». Ты его не слышал, конечно, он благополучно сгинул. — Она горько усмехнулась, и эта усмешка была похожа на шрам. — А знаешь, чем это кончилось? Через месяц после победы Макс продал все права лейблу, даже не упомянув моего имени в договоре. Я осталась с нулем. Ни копейки. Но с долгами за аренду этой самой дыры и с четким, выжженным в мозгу пониманием, что в нашем бизнесе доверять — самая дорогая роскошь, которую я не могу себе позволить.

Она подошла вплотную к нему, и ее розовые пряди упали на лицо, скрывая выражение глаз, но не дрожь в голосе.

— Так что этот твой «Протокол тишины»... — она кивнула на монитор, и ее палец с облупившимся черным лаком лег на столешницу, — это не просто твой личный трип, Ваня. Это и мой шанс. Шанс доказать, что можно сделать что-то по-настоящему стоящее, не предав по дороге ни себя, ни тех, кто в тебя поверил. Так что, будь добр, — ее голос стал тихим и твердым, как лезвие, — закончи свой сеанс самотерапии и начни, наконец, работать как профессионал. Потому что я больше не могу позволить себе роскошь верить в очередного сгоревшего гения.

***

Давление в студии изменилось прежде, чем она переступила порог. Воздух стал плотнее и насыщеннее, будто пространство сжалось в ожидании. Иван почувствовал это ещё до щелчка замка - сдвинул наушники на шею и обернулся к двери. Алиса вошла почти беззвучно. В руках она держала два стаканчика с кофе. Кофе от Алисы постепенно входил в ритуал их студийных будней.

— Капучино с корицей для дамы с идеальным слухом, — она протянула один стакан Лене, и в углу ее губ дрогнула едва заметная улыбка.

Та взяла стакан с откровенным удивлением, стараясь скрыть смущение за привычной маской. — Надеюсь, там тройная порция эспрессо. Кое-кто тут довел меня до состояния зомби.

Алиса поставила второй стакан рядом с Иваном, на самый край стола, аккуратно отодвинув пачку мятных леденцов. — И черный, без всего, для главного виновника моей преждевременной седины.

Она заняла свое место у стены, сняла мокрое пальто и осталась в строгом, но простом сером платье. Иван почему-то вдруг обратил внимание на ёё руки - тонкие пальцы, ни колец, ни браслетов — только тонкий кожаный ремешок на левой руке.

Она не спрашивала, не комментировала, не требовала отчета. Ее присутствие было иным — принимающим. Как будто она пришла не проверить подопечного, а поддержать союзника.

Иван снова надел наушники, но теперь его движения изменились. Исчезла ярость патологоанатома, вскрывающего труп собственного прошлого. Появилась точность дирижера, уверенного в своем оркестре. Он запустил переработанный «Neon Rain», и студия наполнилась звуком, который был уже не исповедью, а заявлением. Голос, прошитый стальными нитями, бит, шатающийся, как пьяный, но не падающий, тот самый пронзительный синтезаторный сигнал-заноза.

Алиса слушала, неподвижно стоя у стойки. Она не понимала музыки так, как Лена, но она понимала энергию. А здесь была не энергия разрушения, а энергия ковки. Холодной, методичной, неумолимой. Он не бунтовал. Он строил. И это ей нравилось.

Когда последний звук затих, он снял наушники. Его взгляд встретился с ее взглядом. Он ждал вердикта. Не продюсера, а того единственного человека, который видел его и на дне, и в ярости, и сейчас — в этой странной, холодной ясности.

— Ну? — одним словом выдохнул он.

Алиса медленно кивнула. Не как начальник, одобряющий подчиненного. Как равный, признающий право другого на свой путь.

— Продолжай в том же духе, — сказала она тихо. — Ты нашел свой звук.

На прощание она провела рукой по корпусу того самого синтезатора — легкое, почти невесомое прикосновение, словно отмечая его важность. — Репетиция в пятницу в два. Не опаздывайте.

Дверь закрылась за ней. Тишина, которую она оставила за собой, была иной — не давящей, а заряженной.

***

Ее нарушил резкий звук мессенджера. Лена вздрогнула, Иван медленно потянулся к телефону, не прерывая прослушивания только что сведенного фрагмента.

— Курьерская служба "Империал" запрашивает подтверждение адреса. Доставка, — прочитал он вслух, и в его глазах мелькнуло легкое раздражение, быстро погасшее.

"Империал" обслуживал исключительно его отца. Всего полчаса назад визит Алисы оставил после себя ощущение хрупкого, но прочного равновесия. Теперь это равновесие проверяли на прочность.