Через двадцать минут в студии стоял молодой человек в безупречной униформе. В руках он держал плоский черный конверт из плотной, дорогой бумаги с тисненым логотипом холдинга "Орфей".

Иван подписал планшет, взял конверт. Разрыв конверта сопровождался громким, почти вызывающим шелестом. Внутри лежал не привычный юридический документ, а элегантный кожаный футляр. В бархатном ложементе покоилась черная карта с серебряным чипом и лаконичной надписью: "Аудио Девелопмент. Сертификат на оборудование".

Сумма с пятью нулями заставила воздух в студии стать гуще.

— Ничего себе, — свистнула Лена. — Папочка не скупится.

Из конверта выпала визитка отца. Каллиграфическая подпись и единственная фраза: "Для соответствия профессиональным стандартам. Выбор согласовать с Марком."

Лена фыркнула:

— Ну что ж, поздравляю. Марк — это ведь тот самый бухгалтер, что считает расходы на канцелярию? Теперь он будет выбирать твои микрофоны. Ирония просто божественная.

Первый импульс был яростным и простым — швырнуть футляр в мусорный бак, стоявший в углу. Сделать это красиво, демонстративно, чтобы Лена оценила. Старый Иван так бы и поступил. Его пальцы даже сжали футляр, суставы побелели.

Но... он не стал.

Вместо этого он медленно повертел футляр в руках, ощущая его вес. Оборудование... Тот самый ручной компрессор, о котором он мечтал. Пара ламповых микрофонов, которые вытянули бы вокал, придав ему ту самую бархатистую глубину. Это были не просто вещи. Это были инструменты. Его инструменты.

— Ирония в том, — тихо сказал Иван, глядя не на Лену, а на карту в своих руках, — что Марк из бухгалтерии не отличит Neumann от китайского подвала. Он будет смотреть на прайс-лист и одобрит самое дорогое, что посчитает «соответствующим стандартам».

Он поднял взгляд на Лену, и в его глазах не было ни злости, ни вызова. Только холодный расчет.

— А самое дорогое, — продолжил он, — как раз то, что нам и нужно. Мы составим список. Не из того, что «достаточно хорошо». А из того, что действительно необходимо для студии мирового уровня. Пусть Марк его утверждает. Мы просто поможем ему принять... правильное финансовое решение.

Он не швырнул вызов. Он его переиграл. Сделка была не в деньгах, а в контроле. И Иван только что нашел лазейку.

Лена наблюдала за ним, и на ее лице медленно расплылась улыбка, на этот раз без тени сарказма.

— Теперь да, — Лена удовлетворенно развернула леденец. — Теперь с тобой можно иметь дело. Злость — это по-детски. А вот холодная голова... Папаша невольно тебя вооружил лучше любого курса менеджмента.

Иван уже повернулся к пульту, всем видом демонстрируя, что разговор окончен.Он надел наушники, его пальцы лежали на клавишах.

Но сегодня концентрация давалась сложнее. Мысленно он возвращался к визиту Алисы. К тому, как она стояла у стойки, слушая его трек. Он впервые заметил, что, погружаясь в музыку, она слегка наклоняла голову, а ее пальцы непроизвольно повторяли ритм, едва заметно постукивая по собственному локтю. Эта маленькая, неосознанная деталь казалась таким контрастом ее обычной безупречной сдержанности. Будто где-то глубоко внутри скрывался другой человек — тот, кто мог откликаться на ритм, а не только на цифры в отчете.

И еще — тот самый тонкий кожаный ремешок на ее запястье. Он даже не был похож на украшение, какая-то чужеродная деталь в её идеальном образе. Он был старый, потертый на краях. Иван поймал себя на мысли, что пытается представить, откуда он у неё появился, почему она носит его, не снимая. Эта вещь была частью ее личной истории, не имеющей отношения к графикам и контрактам. Раньше он видел в ней только продюсера, функцию, идеально отлаженный механизм. Теперь же механизм обретал неуловимые, человеческие черты, и это заставляло его смотреть на их общее дело иначе, с какой-то новой, странной ответственностью.

В звуке, что полился из мониторов, не было ни злости, ни протеста. Лишь абсолютный контроль над каждой частотой. Он не принимал вызов и не объявлял войну. Теперь он просто делал свою работу, используя все доступные ресурсы.

Офис «Рейн Консалтинг» после полуночи превращался в подобие нервного узла — место, где сходились все нити управления, все тревоги и все надежды. За стеклянными стенами темнела спящая Москва, а внутри царила иллюзия бессмертия, подпитываемая кофеином и упрямством.

Алиса провела ладонью по идеально гладкой поверхности стола, ощущая под пальцами приятную прохладу. Этот стол был ее островом стабильности в мире, который трещал по швам. Всего через тридцать шесть часов должен был состояться совет директоров «Система-Холд», где решалась судьба не только этого контракта, но и всего ее агентства. Провал означал бы не просто потерю денег — это стало бы сигналом для рынка: «Рейн Консалтинг» не тянет проекты высшей лиги.

Она потянулась к керамической кружке — не фирменной посуде для клиентов, а простой белой, без единой черточки, подарку Кати на прошлое Рождество. «Чтобы ты иногда вспоминала, что кофе может быть просто кофе, а не топливом», — сказала тогда Катя. Алиса не признавалась, что это ее тайный талисман.