Она положила трубку, и по спине у нее пробежал холодок. Это был не просто звонок. Это было сообщение. Кто-то не просто знал о проекте — кто-то знал о ее роли, о ее неозвученных еще планах и теперь демонстративно вскрывал ее оборону, показывая, что никакой тайны для них не существует.

Она набрала номер Кати.

— Только что получила звонок от «Вечернего шума». По проекту «V». Немедленно узнай, откуда у них информация. И подними все, что есть на их организаторов. Я хочу знать, с кем мы имеем дело, прежде чем делать ход.

Отправив сообщение, она медленно обошла свою пустующую гостиную. Тишина давила. Она привыкла к тому, что все ходы просчитаны, а противник известен. Сейчас же она чувствовала себя так, будто играла в шахматы, не видя половины фигур соперника.

Она подошла к своему ноутбуку и открыла тот самый трек, над которым они работали. «Молчание по расчету». Включила. И впервые слушала его не как продюсер, а просто как слушатель. И та самая, найденная ею же пронзительная нота — отозвалась в ней не профессиональным одобрением, а чем-то иным. Узнаванием той части себя, что годами была замурована под слоем стратегий и отчетов.

Она резко выключила звук. Это было уже слишком. Слишком лично. Слишком сложно.

Но было поздно. Чужой ритм уже вошел в нее, нарушив выстроенную годами гармонию безразличия. И, похоже, изгнать его было куда труднее, чем заключить любой контракт.

Солнечный свет, казалось, не решался заглянуть в окна студии «Звукорой», оставляя её в царстве приглушенного искусственного освещения. Иван, с кружкой остывшего кофе в руке, слушал Алису, и выражение его лица постепенно менялось от скепсиса к холодному, сосредоточенному интересу.

— «Вечерний шум»? — переспросил он, медленно ставя кружку на усилитель. — Серьезно? Они сами вышли на связь?

— Не они. Некий Алексей, представившийся их менеджером, — уточнила Алиса. Она не сидела, а стояла, опершись о спинку дивана, сохраняя дистанцию и деловой тон. — Он знал твой псевдоним. Знает, что я твой продюсер. И, что самое тревожное, знал о моих планах, которые не выходили за стены моего кабинета.

В этот момент ее телефон завибрировал, отрезая дальнейшие вопросы. Алиса взглянула на экран и на секунду замерла, увидев сообщение от Кати. Оно было помечено «СРОЧНО».

— Минуту, — сказала она Ивану и вышла в коридор, прижав телефон к уху.

— Я слушаю, Кать.

Голос ассистентки был сдавленным от возмущения:

— Аль, этот Алексей — темная лошадка. Никакой он не менеджер «Вечернего шума». По крайней мере, не главный и не официальный. Мой источник внутри говорит, что он там вроде завхоза при богатых родителях — организует вечеринки, решает бытовые вопросы. Но у него своя игра. Он любит «открывать» новые имена, чтобы потом впаривать их настоящим промоутерам за откат. Своего рода пиранья мелкого калибра.

Алиса медленно выдохнула, глядя на голую бетонную стену. Так даже интереснее.

— То есть, он вышел на нас по собственной инициативе? Рискуя репутацией «Шума»?

— Именно. И тут есть еще один момент. Мой источник проболтался, что на прошлой неделе Алексей был замечен на закрытом ужине с кем-то из совета директоров «Орфея». Не с твоим Воронцовым-старшим, а с кем-то из его акционеров.

Ледяная полоса пробежала по спине Алисы. Игра становилась многоуровневой. Алексей был не самостоятельным игроком, а пешкой. Но чьей? Кто-то из окружения отца решил провести разведку боем, используя подручные средства из андеграунда?

— Поняла. Катя, ты — гений. Держи ухо востро.

— Всегда наготове. А ты там осторожнее. Пахнет жареным.

Алиса вернулась в студию. Она встретила вопросительный взгляд Ивана.

— Папенькины уши торчат? — предположил он, но в его глазах читалось сомнение. Аркадий Петрович действовал бы иначе — прямым нажимом, а не через андеграундные тусовки.

— Не совсем, — поправила его Алиса, перерабатывая полученную информацию. — Скорее, уши папенькиных коллег. Или конкурентов. Алексей — не тот, за кого себя выдает. Это мелкий хищник, который решил поучаствовать в большой игре.

Она кратко пересказала суть звонка. Иван свистнул, коротко и тихо.

— То есть, нас не просто проверяют на прочность. Нами пытаются торговать?

— Пока что мы низколиквидный актив, но это лучше, чем ничего — уточнила Алиса с ледяной улыбкой. — «Второй в сет-листе» — это почетно, но это и ловушка. Публика будет сравнивать тебя с «Кислотным Мотыльком», и сравнение должно быть в твою пользу. Иначе тебя сожрут с подачи того, кто стоит за этим Алексеем. Им будет удобно списать все на твою «несостоятельность».