— Конечно. Чтобы оценить эффективность, — он повторил за ней, и в его глазах заплясали чертики. — Как же иначе.

Когда она вышла на улицу, ее мобильный завибрировал. Сообщение от Кати: «Босс, все нити ведут к одному. Тот самый инвестор, который слил нам инфу по прошлому проекту, снова выходит на связь. Говорит, у него есть «горячее» предложение. Игнорируем?»

Алиса смотрела на экран, а перед глазами у нее стояло лицо Ивана с его последним вопросом. «А что вы хотите на самом деле?»

Она стерла сообщение и отправила короткий ответ: «Игнорируем. Сейчас все ресурсы — на проект «V».

Первый шаг был сделан. Игра началась. И Алиса с удивлением ловила себя на мысли, что впервые за долгое время ей было не просто интересно. Ей было любопытно. И это было самой опасной эмоцией из всех возможных.

Следующая встреча состоялась через неделю, и на этот раз в студии царила иная атмосфера — пахло свежемолотым кофе и концентрацией. Иван, стоя спиной к двери, что-то яростно правил на пульте, а Лена, увидев Алису, лишь кивнула на стул, не прерывая разговора.

— Нет, Ваня, вот этот переход — говно собачье, прости мой французский, — ее голос, хриплый от бессонной ночи, не оставлял пространства для возражений. — Ты пытаешься сделать красиво, а надо — больно. Слышишь? Как трещит асфальт. Давай снова, с третьего такта, и не жалей монитор.

Иван что-то пробормотал, но послушно откатил дорожку. Зазвучал тягучий, давящий бит, в который ворвался искаженный вокал — сдавленный крик, который Алисе вдруг физически ощутимо напомнил ее собственные пробежки на износ, когда легкие горят огнем.

Она молча наблюдала. Это был уже не тот избалованный юноша, что играл в протест. Это был работающий профессионал, и разница была разительной. Его пальцы летали над кнопками и фейдерами с точностью и уверенностью, которых она не ожидала. Лена ловила каждый звук, ее уши, казалось, видят малейшую фальшь.

— Стоп! — Лена резко подняла руку. Музыка замолкла. — Здесь. Слышишь? Вокал должен проваливаться, тонуть в шуме, а потом вырываться. Как приступ паники. Ты играешь его слишком ровно. Словно боишься по-настоящему испугать публику.

— Я не… — начал Иван.

— Не боишься? Тогда докажи, — Лена откинулась в кресле и впервые прямо посмотрела на Алису. — А ты что молчишь, продюсер? Твое же шоу. Как по-твоему, он должен пугать приличных людей или нет?

Алиса почувствовала, как на нее устремляется два взгляда: оценивающий — Лены и вызывающий — Ивана. Ее спросили не о бюджете или графике, а о сути. О том, в чем она, как она сама признавалась, не разбиралась.

Она медленно поднялась и подошла к пульту.

— Я не знаю, как это должно звучать, — сказала она честно. — Но я знаю, как это должно ударить. Вы говорите — «как приступ паники». Верно. Но паника — это не просто хаос. Это гипер-фокус. Мозг выхватывает одну деталь, самый пугающий звук, и ты зацикливаешься на нем. Вот этого и не хватает. Не общей тревоги, а одного, вот этого… — она ткнула пальцем в график волны на экране, — …одинокого, пронзительного звука, который врежется в память, как заноза. После которого невозможно уснуть.

В студии повисла тишина. Иван смотрел то на нее, то на экран, его лицо было искажено интенсивной мыслительной работой. Лена медленно, одобрительно ухмыльнулась.

— Ну наконец-то, — хрипло прошептала она. — Кто-то говорит с ним на одном языке. Только не про «бренд», а про «занозу». Браво, Рейн. Не думала, что ты способна на такое.

— Я всегда говорю о результате, — парировала Алиса, но внутри ее будто пронзила та самая заноза — странное чувство удовлетворения от того, что ее не деловой, а почти инстинктивный совет был услышан.

Иван, не говоря ни слова, снова погрузился в работу. Через десять минут он проиграл отрывок заново. И это было уже другое. В середине трека, в нарастающей стене звука, возник один-единственный, чистый и леденяще-одинокий синтезаторный сигнал. Он повторялся, как навязчивая мысль, и от этого становилось не по себе. Идеально.

— Вот, — обернулся Иван к Алисе. В его глазах горел не знакомый ей по прежним встречам огонь сарказма или гнева, а короткое, яркое пламя созидания. — Достаточно «занозливо»?

— Эффективно, — склонила голову Алиса, скрывая внезапный приступ чего-то, что отдаленно напоминало гордость.

Лена громко хлопнула себя по коленям.

— Ну, я все. С тебя торт, Рейн. И кофе покрепче. Такими темпами мы его засветим раньше, чем ты скажешь «стратегическое партнерство».

Когда Лена вышла, в студии снова остались они вдвоем. Иван вытер лицо и повернулся к Алисе.

— Спасибо, — сказал он неожиданно просто, без подтекста и вызова.

— Не за что. Я просто делаю свою работу.