И был ещё Демид. Он словно стал отдельной строкой в её расписании — неофициальной, но неизменно присутствующей. Каждое утро он приходил на лёгкую тренировку, с улыбкой здоровался и следил за её реакцией, будто проверяя, как далеко может зайти в этой игре. Вечером же он устраивал себе куда более серьёзные нагрузки: работа с весами, беговая дорожка, иногда бассейн. Ульяна старалась не показывать виду, но её взгляд сам собой иногда останавливался на нём.

Он двигался уверенно, техника была выверена, и по форме тела сразу чувствовалось — спорт для него не просто забава. Широкие плечи, сильные руки, собранность в каждом движении… он определённо был в отличной физической форме. Ульяна, поймав себя на том, что слишком долго задержала взгляд, поспешно отворачивалась, делая вид, что следит за клиентом.

И всё же где-то в глубине души её слегка подмывало признать: наблюдать за Демидом было… интересно. Даже слишком.

Ульяна всё больше втягивалась в работу. Ей нравилось чувствовать себя нужной, видеть результат — улыбки клиентов, их первые победы, искреннее удивление от того, что тело способно на большее. Она находила особое удовольствие в персональных тренировках: каждый человек был как отдельная история, и ей нравилось помогать писать её дальше.

Но именно сегодня привычный ритм пошёл трещинами. В дверях клуба показалась высокая стройная женщина — Есения. И рядом с ней шёл Рома, младший брат Ульяны. Тот самый, ради которого мать теперь готова была свернуть горы, забыв обо всём остальном.

Ромка выглядел эффектно — высокий, спортивный, с уверенной походкой. Настоящий красавец, в котором легко угадывался будущий чемпион. И вместе с тем от него исходило то самое неприятное чувство превосходства: взгляд чуть свысока, губы с лёгкой тенью ухмылки, будто он один достоин внимания, а остальные всего лишь фон. В нём было всё, что раздражало Ульяну: не талант, не успехи — а то, как это сказалось на характере. Она машинально скрестила руки на груди, наблюдая, как мать и брат проходят мимо, будто они были здесь главными. И именно в этот момент рядом оказался Амир. Он обернулся на них, приподнял брови и с едва заметной усмешкой произнёс:

— VIP-клиенты.

Ульяна коротко фыркнула:

— Даже не удивлена.

Амир повернул голову к ней, уловив в её тоне что-то большее, чем простое раздражение.

— Знаешь их? — спросил он, как бы между делом, хотя в голосе чувствовался неподдельный интерес.

Ульяна выдохнула, не собираясь юлить:

— Это моя мать и брат.

На лице Амира промелькнуло короткое удивление, но почти сразу он хмыкнул и с мягкой улыбкой произнёс:

— Сочувствую.

Эти слова прозвучали настолько искренне и просто, что Ульяна впервые за утро почувствовала — её действительно понимают.

Есения, как будто нарочно выбрав момент, когда в зале стало тише, заметила дочь. В её глазах мелькнуло знакомое презрение, и голос зазвучал громко, почти нарочито, чтобы все вокруг слышали каждое слово:

— Ромочка, — обратилась она к сыну, — вот если ты не станешь олимпийским чемпионом, то опустишься до уровня своей сестры — никчемного тренера.

Ромка остановился, развернулся и посмотрел на Ульяну свысока, с холодной ухмылкой. Его взгляд был полон превосходства, словно подтверждение того, что мать права.

Есения же не думала останавливаться. Голос её звучал всё громче, резче, словно она наслаждалась возможностью выставить дочь в дурном свете перед чужими людьми:

— Ты только посмотри, Рома. Сколько денег в тебя вложено, сколько сил! А твоя сестра? Всё впустую. Сдалась из-за какой-то «коленочки». Операция, реабилитация… и что в итоге? Сдалась, понимаешь? Вместо того чтобы бороться!

Несколько посетителей клуба обернулись. В воздухе повисло неловкое напряжение, будто все ждали, как отреагирует девушка.

Ульяна глубоко вздохнула, закатила глаза и крепче скрестила руки на груди. Лицо её оставалось спокойным, почти равнодушным, но в глубине глаз плясали искры раздражения. Она давно привыкла к таким выпадам матери — и именно поэтому позволяла себе лишь лёгкую тень улыбки, будто все эти слова были для неё просто шумом.

Внутри же всё сжалось, но сдаваться — даже в этой ситуации — она не собиралась. Администратор, уловив растущую напряжённость, мягко шагнул вперёд, вежливым голосом разряжая атмосферу:

— Скажите, пожалуйста, какого тренера вы хотите сегодня взять?

Есения скрестила руки на груди и с презрительной ухмылкой уставилась прямо на Ульяну. Было видно, что она готова назвать её имя — специально, чтобы подчеркнуть своё превосходство и унизить дочь перед посторонними. Но в этот момент раздался уверенный, достаточно громкий голос:

— У меня сейчас персональная тренировка у Королёвой.

Демид, появившийся у стойки регистрации так незаметно, словно вырос из воздуха, смотрел на всех спокойным, но твёрдым взглядом. Его слова прозвучали как приговор. Есения дёрнулась, резко обернулась к нему. На её лице мелькнуло возмущение, а в голосе зазвенела холодная сталь: