Он медленно закрыл глаза, дыхание стало глубоким, хриплым, будто он боролся с самим собой, пытаясь удержать что-то внутри. Пальцы на её талии слегка дрогнули, будто выдавая его напряжение.

— Спасибо… — почти шёпотом произнесла Ульяна, сама не понимая, за что благодарит — за вмешательство в холле, за то, что оказался рядом, или за то, что всегда смотрел на неё так, будто кроме неё нет никого.

— Не за что, — ответ прозвучал глухо, сквозь сжатые зубы, будто он держал на замке слишком многое.

— Что с тобой?.. — её голос дрогнул, и сама она удивилась, как тихо это прозвучало.

— Всё нормально, — коротко бросил он, но взгляд его всё ещё оставался опущенным, веки сомкнуты, словно он не решался снова взглянуть на неё.

Ульяна нервно провела языком по пересохшим губам.

— Я хотела бы… отблагодарить тебя, и…

Она не успела договорить. Демид резко распахнул глаза — в них сверкнуло что-то дикое, сдерживаемое слишком долго. Мгновение — и он подался вперёд, жадно находя её губы.

Ульяна удивлённо распахнула глаза, её тело на миг напряглось, будто в шоке от внезапности. Но уже через секунду всё изменилось — она словно обмякла в его крепких, горячих объятиях. Мир вокруг исчез, остался только вкус его поцелуя — настойчивого, требовательного и одновременно сладкого, обволакивающего.

Сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Она чувствовала, как с каждой секундой теряет контроль, утопая в странной, пугающей и притягательной сладости момента.

Демид отстранился так же резко, как и притянул её к себе. Его дыхание было тяжёлым, горячим, будто он только что преодолел забег на длинную дистанцию. Ульяна, прижимаясь затылком к холодной поверхности двери, смотрела на него широко раскрытыми глазами, её грудь вздымалась часто и прерывисто.

— Что… это было? — выдохнула она, чувствуя, что голос предательски дрожит.

Демид провёл ладонью по лицу, будто собираясь с мыслями, и ответил низким, хриплым голосом:

— Это… приглашение встретить Новый год вместе.

Слова прозвучали так просто, будто он говорил о чём-то бытовом, но в его взгляде горел огонь, заставлявший Ульяну потеряться. Она растерянно моргнула, покачала головой, не понимая, не веря, что услышала.

— Что?.. Я… я не понимаю, — голос её сбивался, дыхание всё ещё не пришло в норму.

Демид чуть наклонил голову, смотря на неё так пристально, что она почти физически ощущала вес его взгляда.

— Ульяна… ты мне очень нравишься. — Он произнёс это уверенно, без намёка на шутку, без ухмылки, без привычной язвительности.

Ульяна словно потеряла почву под ногами. Сердце стучало где-то в горле, мысли путались. Взгляд метнулся в сторону, потом обратно к нему. Она была взволнована, потрясена этой внезапной и такой прямой новостью. Казалось, ещё мгновение назад всё было прежним — раздражение, привычное подшучивание, его наглые взгляды… и вдруг — это.

Она не знала, что сказать. Не знала, как дышать. И не знала, почему её руки дрожат. Ульяна нервно вздохнула, пытаясь взять себя в руки, и вдруг, словно не выдержав переполнявшего её напряжения, отвела ладонь и несильно ударила Демида по щеке. Лёгкая пощёчина прозвучала громче, чем она того хотела, и сама девушка тут же нахмурилась, сжав губы в тонкую линию.

Демид лишь усмехнулся, как будто именно этого и ждал, будто признавая — заслужил. Его глаза блеснули пониманием и чем-то ещё, тёплым и наглым одновременно.

— Больше не смей распускать руки! — возмущённо выдохнула Ульяна, чувствуя, как щеки пылают не меньше его.

Он на миг прикусил губу, хотел было отшутиться — мол, чтобы целоваться руки и не нужны, — но сдержался, лишь коротко кивнул, принимая её слова всерьёз. После секунды тишины он вдруг спокойно спросил:

— Что насчёт свидания?

Эти слова прозвучали так обыденно, но в то же время так неуместно, что Ульяна окончательно потерялась. Мысли метались, возмущение боролось с какой-то странной дрожью внутри, а язык будто прилип к нёбу. Она растерянно моргнула, но ничего не успела сказать — Демид уже вновь склонился к ней.

На этот раз его поцелуй был другим — нежным, осторожным, без дерзких касаний, только мягкое соприкосновение губ, в котором чувствовалась не привычная игра, а что-то почти серьёзное. Ульяна замерла, не в силах оттолкнуть, не в силах ответить, лишь сердце колотилось так, что отдавалось в ушах.