Когда занятия закончились, Амир позвал её к себе и, сложив руки за спиной, сдержанно, но тепло сказал:

— Хорошо поработала, Королёва. Видно, что у тебя хватка, ты знаешь, что делаешь. Думаю, мы сработаемся.

Его похвала прозвучала искренне, и Ульяна почувствовала, как внутри разливается лёгкая гордость. Она лишь кивнула и улыбнулась в ответ, не желая перегружать момент словами.

В раздевалке стояла тишина — почти все сотрудники уже разошлись. Ульяна быстро сбросила с себя форму, включила душ и подставила лицо под горячие струи воды, смывая усталость и напряжение. В зеркало напротив мелькнуло её отражение — румяное, с блестящими глазами. Улыбка вырвалась сама собой: день удался.

Она переоделась в чистое платье, аккуратно собрала волосы, сложила вещи в спортивную сумку и вышла из клуба. Воздух на улице был свежим, в нём чувствовался лёгкий аромат осенних листьев.

У входа, прислонившись к чёрному внедорожнику, стоял Демид. Он улыбался, склонившись к экрану смартфона, пальцы скользили по стеклу — то ли переписывался, то ли читал что-то. Но стоило Ульяне приблизиться, он тут же убрал телефон в карман и выпрямился.

— Ну что, Королёва, — его голос был тёплым, слегка насмешливым. — Предлагаю отметить твой первый рабочий день.

Она прищурилась, уже собираясь возразить, но вдруг поймала себя на мысли, что не хочет возвращаться домой к пустой квартире и капающему медведю в ванной.

— Ладно, — тихо сказала она, позволив себе маленькую улыбку. — Отметим.

Демид, довольный её согласием, распахнул перед ней дверцу машины с тем самым театральным жестом, который всегда её раздражал, но сегодня почему-то выглядел по-другому — как знак внимания.

Кафе было небольшим, но удивительно тёплым: мягкий свет ламп под абажурами ложился золотыми бликами на столики, из динамиков негромко лилась джазовая мелодия, а в воздухе витал аромат свежесваренного кофе и ванильной выпечки. Демид и Ульяна устроились у окна, где сквозь стекло виднелись мерцающие огни вечернего города.

На столике перед ними стояли две чашки с густым капучино и тарелка с пирожными — нежными эклерами и кусочками медовика. Ульяна осторожно отпила глоток и зажмурилась от удовольствия, а Демид с ленивой ухмылкой наблюдал за ней.

— Ну что, как поживает твой утопленник? — с видом заговорщика спросил он, облокачиваясь на стол.

Ульяна прыснула со смеху, чуть не пролив кофе.

— Медведь жив, — с преувеличенной серьёзностью произнесла она, — пережил мою стиральную катастрофу и, кстати, за ночь высох. Так что можешь не беспокоиться.

Демид улыбнулся, покачал головой и тихо сказал:

— Всё равно немного страшно. Я же помню, с какой яростью ты его топила. Я на его месте точно бы не хотел оказаться.

Ульяна рассмеялась, прикрывая рот ладонью.

— Ну, ты в мою ванную точно не влезешь, — парировала она, слегка склонив голову набок.

— Это ещё спорный вопрос, — фыркнул он, и его глаза сверкнули лукавым огоньком. — Но в любом случае, с тобой в ванной я бы, пожалуй, рискнул провести время.

Ульяна поперхнулась кофе и поспешно отставила чашку. Щёки её окрасились лёгким румянцем, и она не знала, куда деть взгляд — то ли уставиться в пирожное, то ли в окно, лишь бы не встречаться с его слишком довольными глазами.

— Демид… — протянула она, будто собираясь отчитать его, но в голосе больше сквозила растерянность, чем строгость.

— Что? — с притворной невинностью он поднял брови. — Я же просто шучу. Хотя, — он подался чуть ближе, понижая голос, — ты же знаешь, в каждой шутке…

— …есть доля глупости, — перебила она и рассмеялась, но её смех был чуть смущённым, неровным, а в груди появилось странное тепло.

Демид отломил кусочек эклера, задумчиво покрутил вилку в пальцах и, будто невзначай, бросил:

— Знаешь, Ульян, я всё думаю… Ты никогда не замечала, что мы с тобой слишком часто пересекаемся? В школе, на катке, теперь вот в клубе. Может, это судьба?

Он говорил лёгким тоном, словно продолжал обычную беседу, но в глазах его мелькала внимательная искорка.

— Судьба? — Ульяна рассмеялась, делая вид, что его слова её нисколько не задели. — Судьба у меня была стать чемпионкой, а вышло вот что: сижу тут с тобой, ем пирожные и слушаю про ванную. Так что оставь эти философские разговоры.

— Но ведь именно это и есть интересное, — мягко возразил он, наклоняясь чуть ближе. — То, что ты здесь и сейчас. Со мной.

Она фыркнула, подцепив вилкой кусочек медовика, и нарочито бодро сказала:

— Да-да, с тобой. В кафе. За пирожными. Ура, праздник какой-то.

— Ты смеёшься, — заметил Демид, не сводя с неё взгляда, — но у тебя щеки покраснели.

Ульяна чуть вздрогнула, быстро отвела глаза и сделала вид, что увлечена узором на кружке.

— Это от кофе, — пробормотала она. — Горячий, понимаешь?