Подвал Вернисажа. Шторм, всё ещё со связанными за спиной руками, сидел на холодном бетонном полу подсобки. Стук в висках от удара притупился, сменившись глухой, пульсирующей болью. Но хуже была боль внутри. Образ Валеры, падающего на ковёр. Пустые глаза. Тишина после выстрела. Это застряло в мозгу, как заноза, и любая мысль цеплялась за неё, вызывая новый приступ тряски.

Дверь открылась. Вошёл не охранник, а Виктор. Он принёс бутылку воды и поставил её на пол рядом.

— Пей. Не помрёшь пока что.

Марк даже не посмотрел на него. Он уставился в стену.

— Сука ты. Ну и зачем? — его голос был хриплым, чужим. — Зачем ты пришёл сюда? Чтобы добить? Мразота.

— Меня вызвали. Алёхин думает, ты сломался. Что теперь с тобой можно будет договориться. Что вид отца… поможет.

— Поможет с чем? Стать таким же, как ты? Такой же мразью? Виктор тяжело вздохнул и прислонился к косяку. В свете единственной лампочки он выглядел ещё более изношенным и жалким.

— Ты думаешь, я хотел такого? — спросил он неожиданно. — Стать тем, кто я есть? У меня не было выбора. Как и у тебя сейчас его нет.

— У меня всегда был выбор! — Шторм резко повернул к нему голову, и в его глазах вспыхнул огонь. Первый огонь за все эти часы. — Я выбрал быть лучше! Я выбрал не убивать! Я выбрал…

— Ты выбрал сломаться, — холодно перебил Виктор.

Шторм смотрел на него, и впервые сквозь пелену ненависти он увидел не монстра. Он увидел самого себя. Через двадцать лет. Такого же опустошённого, изношенного, оправдывающего свои падения отсутствием выбора.

— Мама… — прошептал он. — Ты убил её. Сучара.

— Я спас тебя, — ответил Виктор, и в его голосе впервые прозвучала не оправдывающаяся, а страшная, циничная убеждённость. — Если бы она пошла в милицию, Алёхин стёр бы с лица земли всех: и её, и тебя, и меня. Это был бы не один труп, а три. Я выбрал меньшую жертву. Самую слабую. Так делают, когда загнаны в угол. Ты должен это понять. Теперь ты сам в углу.

Дверь снова открылась. Вошёл один из охранников.

— Вас к шефу. Обоих.

Их провели обратно в тот самый кабинет. Следов крови на ковре уже не было. Стоял запах химической чистки. Алёхин сидел за столом, он разговаривал по телефону, кивая. Положил трубку.

— Ну что, одумался? — спросил он Марка. — Или нужны ещё… аргументы?

— Он не одумается, — сказал Виктор неожиданно. — Он упрямый. Как я.

— Слыш, а ты не сравнивай меня с дерьмом. — ответил Шторм.

— Ты как с отцом разговариваешь?

— Ты? Отец? — посмеялся он истеричным смехом. — Емае, я так никогда не смеялся. Моего отца убил один мразота, который называет себя «отцом». И эта мразота убил мою мать, — он медленно посмотрел на Виктора. — Да пошёл ты.

В этот момент где-то наверху, в основном зале ресторана, раздался глухой удар, как будто что-то тяжёлое упало. Потом ещё один. Алёхин нахмурился.

— Что там ещё?

Но выяснять не пришлось. Звук приближался. Быстрые, тяжёлые шаги по лестнице. Приглушённые окрики. Хлопки — не выстрелов, а ударов. Дверь в кабинет, которая была заперта, вздрогнула от мощного удара. Ещё один — и массивное дерево треснуло.

Алёхин вскочил, его лицо потеряло былое спокойствие. Виктор инстинктивно шагнул в сторону, его рука потянулась к скрытому оружию. Охранники у двери подняли пистолеты.

Дверь выломали с третьего удара. В проёме, в облаке пыли и щепок, стояли не люди в чёрном. Стояли фигуры в тёмно-синей форме и чёрных балаклавах. Они вошли без лишних слов, стремительно и смертоносно. Первыми вывели из строя охранников — два точных удара, и те рухнули. Стволы автоматов нацелились на Алёхина и Виктора.

— Не двигаться! Руки за голову! — голос командира группы был низким, без эмоций.

Вслед за штурмовиками в кабинет вошёл Степан Михайлович Соколов. Он был в своём обычном тёмном костюме, без бронежилета. Его лицо было каменным. Он окинул взглядом комнату, остановившись на Алёхине.

— Константин Сергеевич. Какая неожиданная встреча. По информации, на вашей территории удерживают людей против их воли. И, возможно, совершено убийство.

Алёхин, бледный, но всё ещё пытающийся сохранить лицо, расплылся в улыбке.

— Степан Михайлович! Какое недоразумение! Мы здесь просто ведём деловые переговоры…

— Завались, — отрезал генерал. Его взгляд перешёл на Марка, который сидел на полу, всё ещё связанный, с безумным блеском в глазах. Потом на Виктора. — А это кто?