— А ты что здесь делаешь? — спросил он наконец, глухо. — Это не твой район.

— Гуляла, — коротко ответила Дилара, отводя взгляд обратно к коробке. — Нужно было… воздухом подышать после тренировки.

— Воздухом? — Марк невольно фыркнул, окинув взглядом мусорные баки и унылые гаражи. — Ну ты и место нашла.

Дилара ничего не ответила. Она снова уставилась в коробку. Плечи её были напряжены. Шторм почувствовал неловкость. Надо было уходить. Но ноги не слушались. Он сделал шаг ближе, заглянул через её плечо.

В грязной, слегка промокшей картонной коробке из-под обуви на тряпке, шевелилось что-то маленькое, серо-белое. Клубок. Живой. Марк наклонился ниже. Это был котёнок. Очень маленький, на вид ему было два месяца. Белый с серыми пятнами. Он сидел, жалко попискивая, и трясся от холода и страха. Но самое удивительное были глаза. Они уже открылись — большие, круглые, светло-карие. Теплого, медового оттенка. И в этом полумраке они смотрели прямо на Марка с немым вопросом и доверчивостью, от которой что-то ёкнуло в груди.

— Нашла? — пробормотал Марк.

— Только что. Кто-то выбросил, — голос Дилары дрогнул. В нём впервые за всё время их знакомства Марк услышал не сдержанность, а неподдельную эмоцию. Боль. Гнев. Жалость. — Животное выбросили. Как мусор.

Она протянула руку, тонкий палец в спортивной перчатке осторожно потрогал котёнка по голове. Тот отшатнулся, затем, видимо, почувствовав тепло, потёрся о палец тихим, сиплым мурлыканьем.

— Замёрз совсем, — сказала Дилара, больше себе, чем ему. Она сняла с себя шарф тёмный, мягкий и начала аккуратно заворачивать в него дрожащий комочек.

— Что собираешься делать? — спросил парень.

— Заберу, — твёрдо сказала Дилара, поднимая на него глаза. В них горел тот самый огонь, который он видел на льду. — Отнесу к себе. Отогрею, накормлю.

Марк скептически оглядел её. Худи, леггинсы, маленькая поясная сумка. Ни корзины, ни переноски, ничего.

— Куда заберёшь? В общежитие? Или на съёмную квартиру? С хозяйкой, которая вряд ли обрадуется.

— Разберусь, — отрезала она, но в её тоне прозвучала неуверенность.

— Не разрешат, — констатировал Марк. Он знал эти правила. Сам жил в подобных условиях раньше, когда в гараже был ремонт. — Выкинут обратно или заставят тебя съехать.

— Я не могу его оставить! — вспыхнула она, прижимая завёрнутого в шарф котёнка к груди. — Он умрёт! Посмотри на него!

— Я смотрю, — сказал Марк спокойно. Он снова посмотрел на котёнка. Тот, устроившись в шарфе, выглядывал наружу. Его светло-карие глаза снова встретились с Марком. Чёрт побери. Они были трогательными. — Дай сюда.

— Нет! — Дилара отшатнулась, как будто он хотел отнять у неё что-то бесценное. — Это я нашла его!

— Нашла у моего гаража, — парировал Марк, и в его голосе впервые зазвучали нотки чего-то, кроме угрюмости. Почти вызов. — Значит, на моей территории. Половина прав моя.

Дилара смотрела на него, широко раскрыв глаза. Казалось, она не поняла, шутит он или говорит серьёзно.

— Ты что, серьёзно?

— Абсолютно, — Марк скрестил руки на груди. Он был намного выше и массивнее её, и сейчас, в сумерках, у мусорных баков, это выглядело почти гротескно: огромный, грубый мужик в замасленной куртке докапывается к хрупкой фигуристкой из-за котёнка. — Ты не можешь его взять. Я могу у меня гараж. Там тепло и тушёнка есть и никто слова не скажет.

— В гараже? — её голос повысился от негодования. — Среди железа и машинного масла? Это же не место для живого существа!

— Лучше, чем на улице. Или у тебя в чемодане под кроватью, пока тебя не выселят, — парировал Марк. — Гараж сухой, я его протоплю. Поставлю коробку, тряпок мягких найду. Будет жить как царь.

— Ты ничего не понимаешь! Ему нужен уход! Забота! Его надо к ветеринару везти! — Дилара не отдавала котёнка. Она прижимала его к себе, и Марк видел, как дрожат её руки.

— Отвезу, — сказал он просто. — У меня друг точнее, знакомый знакомого. Ветеринар. Собакам моим соседским помогал. Дешево возьмёт.

Он сделал шаг вперёд. Дилара отступила, спина её упёрлась в холодный бок контейнера.

— Дай, — сказал Марк, не командуя, а предлагая. Его голос стал чуть мягче. — Ты видишь, он дрожит. В гараже сейчас +15, а здесь под ноль. Давай не будем его заставлять мёрзнуть, пока мы тут спорим. — Последнее слово он произнёс с лёгкой, едва уловимой усмешкой.

Дилара заколебалась. Она посмотрела на котёнка, который теперь тихонько мяукал, уткнувшись мордочкой в складки шарфа, затем на Марка. На его лицо, на синяк под глазом, который теперь был почти незаметен, на твёрдый, но не злой взгляд.