— Дилара… — произнесла она, как будто пробуя имя. — Красивое имя.

— Да. И она особенная. Не такая, как все. — Лёха вдруг с жаром стал рассказывать, словно оправдывая свой недавний интерес. — На льду — огонь, а в жизни — тихая, замкнутая. Целеустремлённая до фанатизма.

— Ну что ж… Звучит как достойная пара для нашего Маркиза. — Она назвала Марка так, как называла раньше и сделала глоток кофе. — Лёха, ты должен извиниться. Ты же знаешь Марка. Он не злопамятный. Он просто… Честный. Скажи ему всё, как есть. Как сказал мне.

— Я боюсь, — признался Лёха, и в этом признании была детская беспомощность. — Боюсь, что он не простит. Что мы уже не те.

— Ну, так поедем и проверим, — вдруг сказала Рита, решительно ставя чашку на блюдце. Её глаза загорелись азартом, который Лёха помнил ещё со школы. — Прямо сейчас. Я тоже хочу его видеть. Очень давно хочу.

— Ты? — удивился Лёха.

— Да, я. Выпьем чего, вспомним старые времена. И ты помиришься. А я… — она слегка запнулась, — я просто повидаю старого друга. Юр, ты домой, ладно? Мама волноваться будет.

Юра, разочарованный, но послушный, кивнул.

Гараж Марка ночью казался островком заброшенности. Дождь прекратился, но с неба сыпалась колючая морось, замерзавшая в воздухе. Из-под ржавой двери лился жёлтый свет и доносился ровный, недовольный рокот мотоцикла.

Лёха, ещё в спортивной куртке, и Рита, в своей элегантной шубе, стояли перед дверью. Рита выглядела неуместно в этом царстве грязи и масла, но держалась с поразительным спокойствием.

— Погоди, — Лёха остановил её, когда она потянулась к двери. Он глубоко вздохнул. Страх сжимал горло. Он толкнул тяжёлую дверь.

Тёплый, густой воздух, насыщенный запахом бензина и металла, ударил им в лицо. В центре, под одинокой лампочкой, стоял Динамит. Марк, в заляпанной маслом футболке, наклонился над двигателем, с огромным гаечным ключом в руке. Он обернулся на скрип. Сначала его взгляд упал на Лёху. В глазах мелькнула настороженность, усталость, вопрос. А потом он увидел Риту.

Марк замер. Буквально. Ключ застыл в его руке. Его лицо, обычно невыразительное, пронзила целая гамма эмоций: шок, недоверие, и что-то глубоко спрятанное, давно забытое, что на мгновение ожило и тут же было задавлено. Синяк под глазом казался сейчас не следом драки, а печатью прошедших лет.

— Маркиз… — начала Рита. Её голос прозвучал непривычно мягко.

— Кострова, — отрезал Марк. Голос плоский, как доска. Он опустил ключ, вытер руки. — Чего надо?

Лёха сделал шаг вперёд:

— Марк, слушай… Я пришёл извиниться. За тот день в кафе. Я вёл себя как последний мудак. Не знаю, что на меня нашло. Ревность, дурь… Я не хочу терять друга. Ты мне брат. И я правда хочу, чтобы у тебя всё получилось с Диларой. Я же вижу у тебя к ней кое-какие чувства… — Он выпалил это на одном дыхании, глядя Марку прямо в глаза. Тот слушал, не двигаясь. Его светло-карие глаза изучали Лёху, будто ища подвоха. Потом он медленно кивнул.

— Ладно, — сказал он просто.

Одно слово. Никаких упрёков. Но Лёха почувствовал, как камень с души упал. Это было не прощение, но начало. Возможность.

— А я просто зашла поздороваться, — вступила Рита, снова выходя на первый план. Она прошла в гараж, её взгляд скользнул по мотоциклу, по верстаку, по Марку. В её глазах было любопытство и ностальгическая нежность. — Скучаю по старым друзьям.

— Не похоже, что скучала семь лет, — парировал Марк, но уже без прежней жёсткости. — Ну и где работаешь?

— В магазине косметики директором работаю, — усмехнулась Рита. — Не «Газпром». А ты всё тот же. Только больше и синяк добавился.

— Жизнь такая штука, — буркнул Марк.

Разговор пошёл. Сначала робко, с паузами. Лёха, чувствуя облегчение, рассказывал о матче. Рита смеялась, спрашивала Марка о мотоцикле. Тот отвечал односложно, но не грубо. Постепенно лёд прошлого начал таять. Вспомнили школу, общих знакомых. Лёхе казалось странным видеть их вместе: ухоженную, городскую Риту и грубого, земляного Марка в его пещере. Но между ними висела невидимая нить. Та самая, первая.

И тогда Рита, словно невзначай, спросила:

— Лёха рассказывал про твою фигуристку. Дилару. Звучит впечатляюще. Хотела бы с ней познакомиться.

Марк насторожился:

— Зачем?

— Ну, я же девушка! — Рита засмеялась, и звонкий смех наполнил гараж. — Мне с вами, быками, кроме как про мотоциклы и шайбы, говорить не о чем. А тут портсменка. Да ещё такая необычная. Может, подружимся. Тебе-то легче будет, — она лукаво подмигнула, — если у неё будет подружка, которая на твоей стороне.