Еще один долгий день в пути. Казалось, весь мир направлялся в Лион. Был сезон паломничества, и они миновали тысячи из них, все на пути в южные земли. «Священные войны хороши для дела», — так, по крайней мере, говорили трактирщики.

Они шли в одиночку или группами, распевая гимны, следуя за монахами и священниками, и несли знамена. Шли все: нищие, менестрели, освобожденные крепостные, студенты. Лишь изредка Филипп и его люди встречали других всадников: барона или епископа, или воловью повозку, везущую лес или свинец для церковной крыши. Тем не менее, продвигаться было трудно, ибо через каждую лигу стадо овец или скота замедляло их продвижение и пачкало дорогу.

Однажды поздним вечером, недалеко от Лиона, они остановились на отдых. Оруженосцы расседлали лошадей, охлаждая их шкуры ивовыми листьями, смоченными в реке. Тело Филиппа онемело от усталости после недели тяжелой езды и натерто тяжелой кольчугой. Он снял тяжелую латную рукавицу, чтобы вытереть пот и грязь с глаз. Рено помог ему снять дорожные доспехи; он застонал от облегчения, стряхнув их с себя, затем последовал за другими шевалье к воде, чтобы зачерпнуть пригоршнями прохладной воды и полить голову и шею, пил, пока живот не натянулся до предела.

Как только лошади были напоены, они разбили лагерь; их палатки, тяжелые повозки с поклажей и костры для приготовления пищи растянулись на сто шагов вдоль берега. Ночь наступила быстро. Филипп приказал Рено выставить часовых, затем завернулся в свой дорожный плащ и попытался уснуть, слушая треск сухих веток в костре, тихий говор людей, собравшихся вокруг него. Соленая свинина, которую они ели на ужин, вызвала жажду и беспокойство. «Прошу, Боже, позволь мне успеть. Не дай моему мальчику умереть». В лесу закричала сипуха. В такие безлунные ночи бродили оборотни и гоблины. Он коснулся креста на шее для защиты.

«Не дай моему маленькому мальчику умереть».

*

Он проснулся от того, что Рено грубо тряс его за плечо.

— Сеньор, с вашего позволения, проснитесь.

Инстинкт солдата: он мгновенно проснулся.

— В чем дело?

Двое его воинов стояли там с пылающими факелами, между ними — маленький мальчик. Они держали его за руки, с некоторым трудом, ибо он извивался, брыкался и пытался их пнуть. Одному из мужчин это надоело, и он ударил его рукоятью меча. Глаза мальчика закатились, и он опустился на колени.

— Хватит! — крикнул Филипп. Он вскочил на ноги и повернулся к Рено. — Что происходит?

— Часовые нашли его, когда он пробирался в лагерь. Он пытался украсть нашу еду.

Филипп присел на корточки. Взлохмаченный и грязный мальчишка был тощ, как шатровый шест. Он приподнял голову мальчика.

— Кто ты?

Но мальчик, оглушенный ударом, не отвечал. Тогда его оттащили к реке и окунули головой в воду, чтобы привести в чувство. Ребенок очнулся и затряс головой, как пес.

— Кто ты? — снова спросил его Филипп.

Глаза мальчика сфокусировались, он окинул взглядом одежду Филиппа — бархатную тунику и гранатовый перстень.

— Ну и видок, — сказал он. — Прямо как король Франции.

— Ударь его еще раз, — сказал Рено часовому.

Филипп покачал головой.

— Оставь. — Он взял мальчика за плечи. — Как тебя зовут?

— Лу, сударь.

— Откуда у тебя такое имя?

— Мать дала. А вы кто?

— Ах ты, наглый щенок, — сказал Рено и уже было замахнулся на него латной рукавицей, но Филипп его удержал.

— Меня зовут Филипп, барон де Верси. Я тот, у кого ты пытался украсть.

— Я умираю с голоду. У вас есть что-нибудь поесть?

Филипп посмотрел на Рено.

— Что нам с ним делать?

— Будь моя воля, я бы отрезал ему ухо, чтобы научить уважению, а потом бросил бы в реку.

— Сжалься, Рено. Он ненамного старше тебя, когда тебя привели ко мне.

— Я просто голоден, сеньор. Я не хотел ничего дурного.

— Ты вор.

— Что ж, возможно, сеньор. Но лучше быть вором с одним ухом, чем окоченевшим трупом у дороги, а я знаю, что выберу.

Филипп усмехнулся против воли. Он вытащил мальчика на берег и подтолкнул к Рено.

— Дай этому несчастному поесть.

— Сеньор, это плохая затея.

— Кусок соленой свинины и немного хлеба, раз он так отчаялся. Если он сможет это удержать в желудке, значит, он крепче меня, и он это заслужил. Ради всего святого, Рено. Я прошу у Бога Его милости, так разве я не должен ответить на чужую молитву, если это в моих силах?

Рено пожал плечами. Он схватил мальчишку за руку и потащил вверх по склону к лагерю. Филипп улыбнулся. Лу. Волк. Хорошее имя для падальщика. Он накормит оборванца, а утром отправит его восвояси.