— Не думай об этом сейчас, — мягко сказал Иден. — Это неважно. Все уже хорошо. Все, что тебе нужно — это вернуться в свое тело. А потом я вытащу тебя в реальность, и мы поговорим там. Обещаю.

Тим глубоко вздохнул и закрыл глаза, отсекая всю умиротворяющую красоту пустыни. С тошнотворным рывком в животе он обнял тень надвигающейся агонии, и боль взорвалась в его теле, разрывая кожу лица и груди. В нос ударил гнилостный запах, уши разорвало яростное рычание, и Тим горячо пожалел, что вернулся.

— Держись, — отчетливо произнес спокойный голос, и крепкая рука схватила Тима за запястье. Она потянула и дернула его, заставляя встать и шагнуть вперед; запах и рев исчезли, и пришли другие звуки — что-то смутно знакомое. Гул толпы, писк мониторов…

— Вот мы и на месте, — пробормотал Иден. — Теперь ты можешь уснуть.

И последним, что почувствовал Тим, было мягкое, но уверенное пожатие грубой, изувеченной ладони.

Сначала было лишь пустое, бесцветное ничто. Потом что-то черное проявилось на фоне менее насыщенной темноты, и в ней возникли формы и силуэты — слишком расплывчатые и неясные, чтобы их можно было распознать. Они окружили Тима, сменяя друг друга так быстро, что он не мог уловить смысл; затем пришла некоторая ясность. Он начал улавливать обрывки мест, сцен, застывших и неподвижных. Луг с каменной гробницей посередине. Фиолетово-красная пустыня. Пустой замок. Крутые утесы заброшенной фабрики.

Вдруг из ниоткуда вынырнула гигантская черная голова дракона. Она распахнула огромную пасть, обнажив ряды острых зубов, и в глубине глотки разгорелся голубой огонь. Дракон выдохнул ледяное пламя; Тим сжался, вздрогнул — и очнулся.

Он лежал в ярко освещенной больничной палате. Стены были обшиты светлым деревом, потолок был белым, а через большое окно в комнату лился яркий солнечный свет.

— Привет, — раздался мягкий голос, и справа в поле его зрения появилась Энн.

Тим хотел сказать: «Что ты здесь делаешь?», но слова вышли смазанно, больше похожие на: «Шт-ты-зд-делаешь?» Тим поморщился и понял, что не чувствует левую половину лица.

— А чего ты ждал, когда указал меня своим экстренным контактом? — слегка улыбнулась она.

— Черт, — пробурчал Тим. Ругательства получались лучше.

— Все нормально, — успокоила она.

— Я… не… хотел, — медленно сказал Тим, прилагая все усилия, чтобы четко произнести каждое слово.

— В каком смысле?

— Меня заставили… дать хоть какой-то номер. — Говорить получалось все отчетливее. — Твой был единственным, который я помнил наизусть.

Энн рассмеялась.

— Грегу это не понравилось.

— Не понравилось? — Что-то дрогнуло у Тима в груди. Хорошо, что лицо все еще было слишком онемевшим, чтобы расплыться в широкой улыбке.

— Да. Но я рада, что ты так сделал. Иначе я бы продолжала слать тебе злобные сообщения с упреками, почему тебе так трудно быть на связи, как нормальному человеку. Хорошо, что ты их не прочитал. Пока что.

— Можешь удалить их с моего телефона, — предложил Тим с полуулыбкой.

Он шутил, но она спросила:

— Правда?

— Конечно, — удивленно ответил Тим. Видимо, там было что-то действительно ужасное.

Энн потянулась куда-то, на мгновение исчезнув из виду. Тим попробовал повернуть голову, но быстро отбросил эту идею — не шевелиться было куда безопаснее. Она появилась снова, держа телефон Тима в руках.

— Хммм, — нахмурилась Энн, глядя на экран. — А кто такая Мьюз?

Тим вздрогнул.

— Коллега, — быстро ответил он, не будучи до конца уверенным, что это верное определение.

— Все твои коллеги шлют тебе смайлики с поцелуями?

— Поцелуями? — У Тима возникло нехорошее предчувствие. — Что она пишет?

— «Выздоравливай! Скоро приду проведать». И поцелуй. — В голосе Энн слышалось легкое раздражение.

— У нее просто такой стиль, — неловко объяснил Тим. Он внезапно почувствовал огромную благодарность к Мьюз.

Энн резко тряхнула головой.

— Ладно, это не мое дело, — пробормотала она сухо. — Мне нужен твой отпечаток.

Она взяла его руку и приложила палец к холодному стеклу. У Тима кольнуло в животе от ее прикосновения.

Энн некоторое время сосредоточенно что-то листала в его телефоне и наконец отложила его в сторону.

— Готово, — сказала она чуть веселее. — Теперь ты никогда не узнаешь, какая я ужасная на самом деле. Как ты себя чувствуешь?

Тим задумался.

— По большей части я вообще себя не чувствую, если честно.

— Это, наверное, от обезболивающего.

— Ты знаешь, что со мной случилось?

— А ты не помнишь? — спросила она.

Тим помнил. Но он не знал, что именно знает она.

— Не очень, — соврал он.

— На тебя напала бродячая собака, когда ты вернулся из Лос-Анджелеса. Твой напарник, Иден, привез тебя сюда. Похоже, он знает здесь некоторых врачей. У тебя было несколько открытых ран, которые зашили, и пара сломанных ребер. Это должна была быть большая собака, — Энн недоверчиво нахмурилась.