Подобных адептов за глаза прозвали «одержимыми», по аналогии с разумными, служащими Вселенной. Они и раньше были ядром секты Бесформенного. Именно из-за них Достойные получили репутацию выродков и отморозков. Но теперь одержимые превратились в ярых фанатиков. Призыв их не пугал, а скорее радовал — они требовали, чтобы остановок и бесполезных совещаний больше не было.

Но пока подчинялись…

Тем не менее Каег чувствовал, что его власть над одержимыми тает с каждым днем, и вот-вот они разделятся или, того хуже, начнется конфликт. К счастью, одержимые составляли всего четверть от всех бойцов армии. Впрочем, и это было немало…

— … Мы должны верить! — закончил он свою речь еще одной стандартной в последнее время фразой. — А сейчас продолжим наш путь!

Армия молча двинулась дальше. Некоторые с радостью и предвкушением, другие страшась неизвестности, но выбора не было ни у тех, ни у других. Это стало ясно сутки назад, когда к Каегу обратились несколько братьев и сестер с просьбой избавить их от долгожданного «подарка» Бесформенного.

Ведь раньше достойный теоретически мог избавиться от подсаженной плоти монстра и притвориться, что он — обычный адепт. Сейчас же «счастливчики» хотели проделать тот же фокус с вратами.

Как ни странно, Хемет — главный энергетический хирург Достойных и один из негласных лидеров одержимых — согласился сразу. Даже уговаривать не пришлось, что было подозрительно.

Вот только быстро выяснилось, что избавиться от врат нельзя… Каег поежился, вспоминая муки адептов после извлечения врат. Прожили они недолго, но успели рассказать — точнее, простонать, — что их тела горят от невидимого пламени…

— Надеюсь, теперь любому дураку будет понятно, что назад дороги нет, — равнодушно произнес тогда Хемет. — Врата — неотъемлемая часть нас. От них невозможно избавиться!

— Но монстры живут некоторое время без врат, — воскликнул Каег. — И даже восстанавливаются потом. Почему у наших братьев врата не восстановились?

— Потому что мы еще не монстры, — ухмыльнулся Хемет.

— Что ты имеешь в виду?

— Что у нас все еще впереди, Каег.

— Ты этого хочешь? — удивился тот.

— Ничто не остановит меня на пути познания…

Второй Радиус. Старейшина Смок.

Адепт с плоским лицом и глазами-щелками неподвижно стоял в большой зале. Перед ним плавали десяток сфер, в каждой из которых отражалось лицо одного из старейшин школы Корвус.

Это было малое собрание. Малое — потому что связь во Втором Радиусе обходилась еще дороже, чем в Первом, из-за огромных расстояний и больших помех. И это несмотря на то, что сектора великой школы Корвус не были раскиданы в хаотичном порядке по всей Галактике, а концентрировались с одного края. Но это все равно не сильно помогало. Да еще и Пузырь своим излучением сильно мешал и связи, и любым перемещениям.

Тем не менее руководство решило провести очередную встречу…

— Совет хочет отобрать у нас твой сектор, Смок, — спокойно начал ящероподобный адепт, отражающийся в одной из сфер.

— Отобрать? Совет может это сделать лишь с нашего согласия, Хирк, — нахмурился Смок, отчего его глаза превратились в две узкие линии.

Надо сказать, школы редко назначали формального главу, справедливо полагая, что сосредотачивать всю власть в руках одного адепта — опасно. Тем более имелись прецеденты, когда это приводило к неприятным последствиям, вплоть до развала школы. Однако в любой группе разумных сами собой возникали авторитеты, к которым прислушивались остальные. И ящероподобный Хирк был самым многоуважаемым старейшиной.

Ему еще помогло то, что он пришел во Второй Радиус Столпом своего филиала. Высокое звание Хирк заслужил благодаря успехам в прошлой Большой Гонке. А потом продемонстрировал исключительные качества, поднявшись до двадцать третьего уровня всего за три столетия, что считалось невероятным результатом.

С тех пор к нему прислушивались, потому что личная сила ценилась везде, включая Второй Радиус. Правда, на Дальние Рубежи Хирк не торопился…

— Мы уже обсудили этот вопрос, — пояснил он.

— Когда? — удивился Смок. — Это наше третье собрание, но я не помню, чтобы мы вообще касались передачи моего сектора Совету.

— Мы провели отдельное собрание…

— Без меня и Фогота?! — возмутился Смок.

Нет, понятное дело, что ему и Фоготу — если его коллега еще был жив — грозило лишение сана старейшины. Со всеми почестями, конечно, но лишение. Тем не менее такие вещи за спиной не делались. Поэтому, несмотря на редкую для представителей боевых концепций сдержанность, Смок был взбешен.