Старик перевёл взгляд на Лайну. Чёрные глаза нашли её лицо, и улыбка стала неестественно шире, как будто мышцы лица забыли, где останавливаться, и растягивали рот до тех пор, пока кожа на скулах не побелела от натяжения.

— Лайна, назад! — крикнул я.

Она уже отступала, не поворачиваясь спиной, нож перед собой.

— Я видела, — повторила она, и голос дрожал, но рука с ножом была твёрдой. — В Корневом Изломе. Мой отец так же сидел, так же смотрел. А потом встал и пошёл к двери, и мы побежали, потому что это был уже не он.

Вибрация стихла. Старик сидел неподвижно, чёрная жидкость сочилась из раны на предплечье, стекая на лежанку, впитываясь в шкуру. Его рот по-прежнему растянут в улыбке, а чёрные глаза смотрели на щель в стене, за которой стоял я, и в этом взгляде не было злобы, не было намерения, не было ничего, кроме пустоты.

Больная Жила искала новых хозяев и находила.

Я стоял у стены и смотрел через щель на существо, которое ещё вчера было стариком, а сегодня стало чем-то, чему у меня не было названия, и думал о том, что в «красной» зоне лежали ещё восемь человек, и среди них девочка с чёрными руками, и мальчик с синими ногтями, и ещё четверо, и каждый из них мог проснуться так же — с чёрными глазами и чужой улыбкой.

Послание от автора:

Ну что ребята, вот и 4 том. Честно признаться, вообще не хотел писать продолжение и в столе у меня лежит совершенно другой 3 том, с правильной и позитивной концовкой. Но как обычно бывает, все идет не так, как мы обычно планируем. Сюжет закрутился, у меня появился жуткий интерес к этой истории не взирая на то, что она провальная по всем параметрам(да-да, мы коммерческие авторы и каждая наша работа должна приносить на хлеб и соль, чего знахарь если и делает, то с большой натяжкой). Хочу поблагодарить тех, кто помогал позитивными комментариями и указывал на ошибки, это сильно замотивировало написать продолжение и показать мир, его обитателей и самого Александра. Сколько будет томов поверх третьего, не могу точно сказать, я просто пишу интересную для себя историю. Ещё раз спасибо и до встречи на страницах Знахаря!

Существо, которое ещё вчера было стариком, сидело неподвижно тридцать секунд.

Я считал, прижавшись глазом к щели в частоколе, и за эти тридцать секунд успел заметить то, что пропустил в первый момент: грудная клетка старика поднималась и опускалась не в ритме дыхания, а в ритме вибрации, которую он издавал. Рёбра расходились на выдохе шире, чем позволяла нормальная анатомия, как будто межрёберные мышцы стали чем-то эластичным, податливым, не сопротивляющимся давлению изнутри.

Потом он встал.

Движение началось с таза. Бёдра качнулись вперёд, корпус выпрямился, и ноги подогнулись, приняв вес, как подгибаются ноги у деревянной куклы, когда кукловод дёргает за центральную нить. Ни опоры на руки, ни привычного наклона вперёд, ни единого движения, которое совершает человек, когда встаёт с лежанки. Тело просто перешло из горизонтального положения в вертикальное, как шарнирная конструкция, защёлкнувшаяся в новом положении.

Он стоял, покачиваясь. Босые ноги вдавились в утоптанную землю. Чёрная жидкость из пореза на предплечье стекала по пальцам и капала в пыль, оставляя тёмные пятна, которые земля впитывала жадно, как впитывает сухая губка.

Потом он пошёл.

Он развернулся медленно, всем корпусом и двинулся на восток, к границе лагеря, к лесу. Шаги короткие, деревянные, с одинаковым интервалом, как шаги метронома. Колени не гнулись до конца, и со стороны это выглядело так, как будто человек идёт по невидимым рельсам, проложенным внутри его собственных костей.

— Его ведёт, — сказала Лайна. — В Изломе было так же. Отец встал и пошёл к двери. Не оглядывался, не отвечал — просто шёл.

— Куда?

— На восток. Все шли на восток.

Больная Жила лежала на востоке. Грибница в мозге старика работала как компас, разворачивая тело-носитель к источнику, из которого пришла зараза. Паразит возвращался домой, утаскивая за собой то, что осталось от хозяина.

— Бран! — крикнул я через стену. Голос сорвался, и мне пришлось откашляться. — Перехвати его! Не дай выйти из лагеря!

Кузнец стоял у дальнего костра, где спали зелёные. Он среагировал мгновенно, как реагирует человек, привыкший к тому, что раскалённый металл не ждёт, пока ты подумаешь. Три широких шага, и его массивное тело оказалось между стариком и краем навесов.

— Стой, дед, — сказал Бран негромко, расставив руки. — Некуда тебе идти.

Старик не остановился. Он шёл бездумно, подчиняясь единственной силе, которая ещё управляла этим телом.

Бран положил ему руку на грудь.

Я увидел, как кузнец упёрся в худую грудную клетку старика всей ладонью, привыкшей держать молот и гнуть раскалённое железо, и на мгновение мне показалось, что этого достаточно.

Старик схватил его за запястье тем же мгновенным движением, которым минуту назад поймал Дагона. Пальцы сомкнулись, Бран дёрнулся, и я увидел удивление на его обожжённом лице, потому что тело весом в четыре пуда, состоявшее из кожи, костей и чёрного мицелия, сдвинуло его с места, как ребёнок сдвигает деревянную лошадку по полу.