— И Волков? — спросил я.

— Волков — козырь. Последний аргумент. Если кто-то откажется подчиниться — Волков решит вопрос.

Тишина. Секунда, две.

— Что мы можем сделать? — спросил Даниил.

— Пережить сегодняшний день, — ответила Северова. — И — если получится — не дать «Наследию» уничтожить то, что мы построили за последний месяц. Арестованные, документы, показания Дубровина — это единственное, что связывает Ростислава с «Наследием». Если мы потеряем это — у нас не останется доказательств. А без доказательств — мы просто группа мятежников, которых Ростислав раздавит, едва займёт трон.

— Резиденция, — сказал Даниил. — Они ударят сюда.

— Первым делом, — подтвердила Северова. — Арестованные, документы — всё здесь. Это — цель номер один.

Даниил выпрямился. Посмотрел на Варфоломея.

— Варфоломей. Отменяй экспедицию к бункеру. Все бойцы — здесь. Оборона резиденции.

Варфоломей кивнул. Молча. Развернулся и вышел — отдавать приказы.

Я посмотрел на Сергея. Бункер. Девять капсул. Ирина — одна, против двадцати. Мы обещали вернуться через неделю. И — не вернёмся. Хуже того: по моим расчётам, основная группа «Наследия» — двадцать бойцов, два Мастера — должна была добраться до Серебряного Озера вчера. Может, позавчера. Ирина уже столкнулась с ними — или столкнётся в ближайшие часы. Одна. С коротким мечом и чарами невидимости. Против двух Мастеров.

Сергей прочитал мой взгляд. Лицо — каменное. Он думал о том же. Кивнул — еле заметно. Не «всё будет хорошо» — он не врал мне и себе. Просто — принял. Ирина — профессионал. Она не будет лезть в бой, которого не может выиграть. Затаится, переждёт, сохранит себя и информацию. Должна.

Сейчас — город. Сейчас — Ростислав.

Удар пришёл к полудню.

Нет — удары. Во множественном числе. Ростислав не размениваться на булавочные уколы — он вскрыл город, как потрошат рыбу: одним длинным резом, от головы до хвоста.

Первый — казармы Владимира. Магическая бомба — нет, три бомбы, заложенные в фундамент, в стены, в потолок офицерского зала. Эквивалент трёх полных ударов Мастера, разрядившихся одновременно, внутри здания. Стены обрушились. Крыша провалилась. Пожар — мгновенный, жадный, с магическим ускорением. Я почувствовал через сканирование: десятки раненых, убитые. Сто двадцать мечей Владимира — неизвестно, сколько было внутри.

Но Владимир — уцелел. Я чувствовал его ауру — Магистровскую, шестого ранга, яростную, полыхающую гневом — она метнулась прочь от казарм в момент взрыва. Либо его предупредили, либо чутьё воина сработало раньше взрывателя. Через минуту после взрыва его аура развернулась на полную — тяжёлая, широкая, давящая даже на расстоянии полутора километров. Магистр на боевом режиме. Владимир собирал выживших.

И ответил.

Гримуар зафиксировал: удар — мощный, направленный, уровня Магистра. Владимир, не разбираясь, ударил по ближайшему зданию, откуда, как ему казалось, была заложена бомба, — двухэтажному дому через улицу. Дом сложился, как карточный, стены рассыпались, крыша рухнула внутрь. Если там были диверсанты — их похоронило. Если не были — погибли ни в чём не повинные жители. Владимир не проверял. Магистр в ярости не проверяет — он бьёт.

Его Мастер — тот самый, старый вояка-огневик из личной охраны — взял десяток уцелевших дружинников и рванул к южным кварталам. К резиденции Андрея. Потому что Владимир был убеждён: бомба — дело рук младшего брата.

Второй удар — покушение на Андрея. Три Адепта-смертника, ворвавшихся через окна. Охрана Андрея — два Магистра, четверо Адептов — приняла бой. И вот этот бой я чувствовал даже на расстоянии. Не видел — чувствовал, через сканирование Мастера, через Гримуар, который фиксировал магические всплески и переводил их в тактическую картину.

Два Магистра Андрея — серьёзные бойцы, не придворные шаркуны. Один — земляной, воздвиг каменный бастион вокруг резиденции за секунды: стена в два человеческих роста, из мостовой, из фундамента, из всего камня, до которого дотянулся. Второй — воздушник-молниеносник, редчайший подвид воздушной стихии: бил разрядами, от которых сканирование Гримуара шло помехами даже на таком расстоянии. Три Адепта-смертника — не выстояли. Все трое — мертвы через полторы минуты. Но двое из четырёх Адептов охраны — ранены, один Магистр — задет: кто-то из смертников, умирая, выпустил всю оставшуюся ману в неконтролируемый выброс. Грязная, подлая тактика — но действенная.

И — ответ Андрея. Сам — Архимагистр, седьмой ранг. Не вышел из резиденции — не нужно было. Его аура развернулась, как распускается цветок — медленно, неумолимо, заливая южную часть Верхнего города давящим, почти физическим давлением. Архимагистр на боевом режиме — это не огненные шары и не каменные стены. Это присутствие. Андрей направил давление наружу, от резиденции — веером, в сторону, откуда пришли убийцы, блокируя подходы, давя любую враждебную ауру в зародыше. Но побочный эффект такой мощи невозможно удержать в узких рамках: даже те, кто не был целью, попадали под отголоски. Стражники на соседних улицах побросали посты — не от страха, а от физической невозможности стоять прямо. Прохожие — попадали на колени, хватаясь за головы. Боевые маги, Адепты и Подмастерья, стягивавшиеся к месту покушения — замедлились, спотыкаясь, теряя концентрацию. Даже собственные Магистры Андрея, привычные к его силе, работали внутри этого давления с видимым усилием — как люди, идущие против бури.

Я почувствовал это со стены резиденции — отголосок, слабый, на расстоянии двух километров. И всё равно — по спине прошёл холод. Архимагистр на боевом режиме. Это — уровень, с которым я пока не мог тягаться. Даже как Мастер, даже с физикой Витязя.

— Андрей, — сказала Северова рядом. Стояла на стене, скрестив руки, и смотрела на юг, где давящее присутствие Архимагистра сгущало воздух. — Развернулся. Значит — жив, зол и готов воевать.

— Владимир — тоже, — сказал я. — Его Мастер ведёт отряд к резиденции Андрея. Они думают, что покушение — дело Андрея, а бомба в казармах — тоже его.