Он не услышал. Или не хотел услышать.

— Где он сейчас? Этот ублюдок. Прячется? Или ждёт, когда я уйду, чтобы ты…

— Хватит! — перебила я. — Ты слышишь себя?

— Слышу, — голос сорвался. — Слышу. Для меня неприемлема мысль, что ты позволяла ему себя касаться.

Я замерла.

Он медленно наклонился. Губы почти касались моих.

— Скажи. Было тебе с ним хорошо? Или лежала под ним, думая, как бы это было со мной?

Эти слова врезались в грудь. Без ножа, но так, что стало больно дышать.

— О чём ты вообще говоришь? — хрипло сорвалось с моих губ. — Ты всерьёз упрекаешь меня в том, что у меня кто-то был… в то время, как ты прекрасно трахал Карен?

Он замер. Но не отшатнулся. Глаза потемнели, дыхание участилось.

— Карен была никем, — глухо бросил он. — Низачем ее вспоминать.

— А ко мне какие вопросы? Я должна была остаться одна? Сломанная, раздавленная, и ждать, пока ты наиграешься с Карен в истинность?

Я дрожала. От злости. От унижения. От того, что он посмел упрекнуть меня…

— Ты не имеешь права ревновать меня, Ашер. Не после всего. Не после Карен…

Альфа прервал меня поцелуем. Резким. Жадным. Слишком сильным, чтобы выдохнуть. Слишком голодным, чтобы не дрожать в ответ.

Он прижал меня к стене, руками стиснув мои бёдра, и в этот момент это не был жест любви — это было требование. Власть. Потребность. Он будто хотел этим поцелуем вытравить каждое имя, каждого прикоснувшегося ко мне.

Я не оттолкнула. Только вцепилась в его плечи, не зная, держу ли его — или себя.

— Скажи мне имя своего ублюдочного мужа, кольцо которого ты не снимаешь, даже когда я тебя трахаю, — буквально прорычал мне а губы прервав поцелуй.

Я хотела возмутиться но, не успела.

— Мам! — донеслось вдруг сзади.

Клэр внеслась вихрем и мы с Ашером едва успели друг от друга отскочить.

Она уже была в комнате. Всклокоченная, с растрёпанными косичками, в носках наискосок. Подбежала ко мне, сбив дыхание на бегу:

— А Даймон сказал, что я не умею завязывать волосы! А я умею!

Я машинально опустилась на корточки, ловя её за локоток, чтобы не сбила себя с ног.

Клэр, будто ничего не заметив, уселась ко мне на колени и начала рассказывать что-то про бантики, про то, как хочет, чтобы её косички были «как у принцессы, только с лентами и чтобы держались».

А я всё ещё ловила взгляд Ашера. Он не смотрел больше на меня. Но я видела, как он сжал губы и тяжело дышал.

Видела, как прятал эмоции.

И вдруг Клэр резко повернулась к нему:

— А ты умеешь заплетать косички?

Ашер удивлённо приподнял брови.

— Эм…

— Ну? — строго. — Я хочу класиво. С бантиками. Ну, ты же взлослый. Должен уметь.

Я едва сдержала нервный смешок, который вырвался несмотря на то, что внутри происходила эмоциональная буря.

Альфа моргнул. Медленно. Как будто не сразу осознал, что к нему обратились.

— Что? — переспросил он, в своём обычном тоне, но с заминкой.

— Косички! — Клэр прищурилась. — Мне нужно две. Не как вчела. А класиво. Вот так, чтобы ловно.

— Я… — он растерянно посмотрел сначала на меня, потом на её взъерошенные волосы. — Я не… заплетаю косички.

— Почему? — вскинулась Клэр. — Ты же взлослый.

— Не все взрослые умеют, милая, — сказала я. Голос будто еще дрожал от произошедшего перед её появлением и я старалась это скрыть.

— А он пусть поплобует, — серьёзно сказала она, слезая с моих колен. — У него луки большие, значит, сможет.

— Логика железная, — тихо произнес Ашер.

— Что? — не расслышала Клэр.

— Ничего, — отмахнулся он и, кажется, впервые за всё это время — по-настоящему улыбнулся. — Ладно. Садись.

Клэр счастливо запрыгнула на стул. Ашер встал за ней и попутно открыл себе на телефоне видео-урок по плетению косичек, смотрел на резинки и пряди вместе с расческой, которую дала ему Клэр, как на минное поле. Он осторожно взял одну прядку, пытаясь повторить то, что показывают на видео, но тут же уронил. Взял вторую, третью, попытался что-то перекрутить — и в итоге выдал:

— А это точно не медицинская процедура? Тут нужен специалист.