— Мне нужно знать первой, — спокойно ответила она. — Я что-то придумаю.

— Забота у тебя интересная, — сказала я.

— Ты — сестра. Ты должна понимать. Да, мы мало знакомы. Но я вижу, что тебе можно довериться. Поверь, если мы познакомимся ближе - ты поймешь, что я правда нужна Ашеру.

Я удерживала взгляд, хотя внутри всё требовало сорваться.

— Если «кто-то» появится, узнаешь. Только не от меня.

На её идеальной улыбке появилась крошечная трещина.

— Это не от недоверия, — добавила я. — Это от уважения к его праву самому решать.

— Он не всегда выбирает лучшее, — тихо сказала она.

— Никто не выбирает лучшее всегда, — ответила я.

Мы ещё секунду держали взгляды, прежде чем она убрала визитку обратно, как будто и не собиралась оставлять.

— Упрямее, чем кажешься, — бросила она.

Она хотела сказать что-то еще, но нас перебили.

В дверь заглянула секретарь:

— Мистер Денор освободится через десять минут.

Селин поднялась, задержалась у двери, чуть наклонилась:

— Если появится кто-то — не затягивай. Быстрое вмешательство спасет его репутацию.

Она вышла, оставив после себя дорогие духи и ощущение, что воздух стал гуще.

Ашеру из-за работы пришлось уехать. В суматохе последних дней, я уже успела позабыть о том, что на самом деле он обладал собственной империей, а она так или иначе требует его внимания. И лишь после того, как меня поставили перед фактом временного отъезда Денора, я осознала, что все последнее время он откладывал свои дела. Даже самые важные. Но так дальше продолжаться не могло. Слишком много тех, кто при малейшей слабости Ашера и его отсутствия, мог желать пошатнуть положение Денора. Мир огромных денег безжалостен.

Изначально я положительно восприняла эту новость. За работу Ашера не переживала. Знала, что он в бизнесе еще то безжалостное чудовище, которому разве что отец смог противостоять. И, как только Денор вернется на свое место, те, кто, возможно и замышлял что-то плохое, тут же убегут.

А возможность побыть порознь, я восприняла, как шанс привести мысли в порядок. О многом подумать.

Естественно, все не было так просто. Денору требовалась минимум неделя для урегулирования самых важных вопросов и перед этим мы несколько раз побывали у врача, чтобы понять точно ли на данный момент нам допустимо такое время находиться порознь. Пришлось пройти обследование, после чего доктор сказал, что это возможно, но на всякий случай нам перед разлукой требовалось обменяться какими-то вещами, на которых был наш запах.

Изначально мне показалось это глупым, но перед отъездом Ашер прямо с меня снял резинку для волос, которую я носила все последние дни. Я решила не сопротивляться рекомендациям врача и забрала у Денора рубашку, которую он носил накануне. Правда, до сих пор не понимала зачем мне вообще это нужно.

Осознание ко мне пришло немного позже. Через пару дней, когда я уже нормально спать не могла и почему-то, словно ненормальная, поднялась с кровати, после чего пошла к креслу, на котором я оставила рубашку Ашера. И лишь стыдливо обнимая ее, делая глубокие вдохи, почему-то до невозможности приятного запаха, наконец-то смогла заснуть. Так и проходили все мои следующие ночи.

А ведь изначально я думала, что возможность побыть порознь это шанс, наоборот охладиться, но, в итоге, со мной начало происходить то, что я не могла описать ни одними словами, но оно жестко разрывало сознание на части.

Я пыталась отвлечься. Прийти в себя. В конце концов, самым главным для меня являлись дети и все свое время я проводила с ними.

Мы переехали в тот особняк, который осматривали и постепенно начали заполнять его тем, что нам требовалось. Я понимала, что это лишь временное жилье и переусердствовать точно не стоит, но не хотела, чтобы Даймон и Клэр хоть в чем-то нуждались.

Тем более, уже сейчас чувствовалось, что им становилось тяжело. Дети начали спрашивать, когда же мы наконец-то вернемся домой. Там у них друзья, секции, привычный уют.

И, чтобы это как-нибудь компенсировать, я старалась придумать для них разнообразные занятия. Походы в закрытый детский центр, бассейн, пикники в саду нашего временного дома. Вообще много всего. И так же я старалась как можно чаще, но при этом осторожно разговаривать с Даймоном насчет Ашера.

Изначально это было не просто. Я бы даже сказала, что сложнее, чем вообще можно себе представить. Категоричность Даймона и даже начавшая появляться открытая злость, мурашками проходили по коже.

Но, если я остановлюсь, дело так и не сдвинется с мертвой точки. Поэтому, я продолжала. Во многом, рассказывала сыну, о том, кем являлся Ашер. Естественно, я пока что умалчивала о том, что Денор их отец, но рассказывала кое-что из нашего с Денором прошлого.

— Мы с дядей Ашером выросли вместе. Жили в одном доме, — мы с сыном сидели в гостиной. Собирали конструктор. – Потом ходили в один детский сад и в одну школу. Дядя Ашер являлся для меня очень близким человеком. Защищал, когда это требовалось.