Он слушал. Молча. Внимательно. И тишина между нами вдруг стала живой. Плотной.

— У Даймона аллергия на апельсины, — неожиданно добавила я.

Ашер сжал челюсть. Плечи его напряглись. Я знала почему, ведь такая же аллергия была и у него.

— Расскажи еще.

— Клэр любит рисовать и у нее вполне неплохо получается. Последние три месяца с ней занимается преподаватель. Еще она ходит на гимнастику и с младшей группой изучает иностранные языки, — отводя взгляд, я посмотрела в окно. Уже сейчас я и правда на улице не видела людей Денора. Насколько сильно они по его приказу отошли от этого дома?

Умом я понимала, что расслабляться не стоит. Лишь одного слова Ашера будет достаточно, чтобы они опять окружили это место, беря нас в безжалостный капкан, но все-таки момент этого отступления ощущался так, что сама эта ситуация давила хотя бы не настолько ужасно.

Хоть и настороженность все еще сжирала. Ашер ведь никогда не идет на уступки. Ни при каких обстоятельствах. Он скорее жестоко уничтожает.

— Даймон четыре раза в неделю ходит в бассейн, — произнесла, делая глубокий вдох. — Посещает младшую группу робототехники. Он любит конструкторы. Просто машинки Даймона мало интересуют, но, если они разборные, он может часами сидеть за ними. Подбирать детали. Собирать их, — находясь около стола, я положила ладони на холодную, деревянную поверхность и перевела взгляд на Ашера. Встречаясь с ним взглядом, почувствовала, как по коже пробежали раскаленные мурашки.

Сказать, что мне было тяжело рассказывать ему про детей, значит, ничего не сказать. Я словно бы отрезала от себя то, что настолько сильно жаждала защитить от Денора, до сих пор ни на мгновение не переставая невыносимо бояться того, что Ашер может навредить Клэр и Даймону.

Но… в последних моих словах касающихся сына, кое-что скрывалось. То, что я не могла произнести вслух, но, наверное, если бы Ашер сам пообщался бы с Даймоном, он бы это заметил. Они же видят себе подобных?

Даже я уже давно поняла, что Даймон скорее всего тоже будет альфой. Точно это станет известно лишь после его совершеннолетия, когда альфы пробуждаются. Но я слишком хорошо знала Ашера и Даймон сейчас точно такой же, как и Денор в детстве.

Он очень умен. Даже слишком. И техника ему намного интереснее, чем люди. Сын во многом их вообще не понимает. Кое в чем люди ему вовсе кажутся глупыми и нелогичными. Точно таким же когда-то являлся Ашер, из-за чего найти с ним общий язык было невозможно. Мы словно бы были из разных вселенных. Лишь позже стало известно, почему он такой. Оказалось, что Денор альфа, а они специфические, тяжелые создания.

И наблюдая за своим сыном, я видела копию Ашера. Не только внешне, но и по поведению. Вот только, уже зная, что и к чему, я особенно старательно его воспитывала. Каждый день много с ним разговаривала. Пыталась делать так, чтобы он понимал людей.

— Клэр и Даймон очень активные и многим интересуются, — пытаясь выдернуть себя из рваных мыслей, я на несколько секунд закрыла глаза. – Думаю, ты понимаешь, что они еще совсем маленькие и, естественно, я стараюсь делать так, чтобы они ни в коем случае не были перегружены, но все-таки они сами просятся на разные секции. Формируют свои интересы. Все кружки, на которые они ходят, ориентированы на маленьких детей. Им там весело и интересно.

Я бы вообще еще многое могла рассказать. Каждый день у нас был, как отдельная жизнь. Постоянно что-то случалось. К счастью, только хорошее. Но все-таки, я замолчала. И так сказала слишком много.

— Когда у них день рождения? – Ашер смотрел на меня так, что невольно у меня возникло желание спрятаться. Или, как минимум, еще сильнее увеличить расстояние между нами.

И, делая очередной вдох, я в итоге почему-то задержала дыхание, ногтями сильно проводя по деревянной поверхности стола.

От Ашера исходил горький запах сигаретного дыма. Но не только он. Я это уловила еще с первой нашей встречи. С того момента, как люди Денора зашвырнули меня к нему в кабинет, но тогда это было не так заметно, а сейчас этот запах ощущался даже кожей. Что это? Его одеколон? Почему… он такой странный?

— Девятого числа, седьмого месяца, — сказала на выдохе, отступая от стола и садясь на диван. Сейчас я была одета в домашние, хлопковые штаны и в легкую кофту с длинным рукавом. Учитывая прохладную погоду, так хотела согреться, но сейчас мне наоборот почему-то было жарко.

— Есть то, с чем им нужна помощь?

Я прикусила кончик языка. Сильно. При этом пристально, напряженно смотря на альфу.

— Почему ты об этом спрашиваешь?

— Если они хоть в чем-то нуждаются, я им это дам.

— Даже так? – я пальцами поддела цепочку на шее и покрутила кулон. – Скажу честно, я опасалась того, какова у тебя может быть реакция на детей. И не считай, что мои опасения беспочвенны. У тебя какое-то странное, ненормальное понимание семьи. Ты от собственного отца отказался, несмотря на то, что он никогда и ничего плохого тебе не делал. Последние годы вы вообще кроваво враждуете и это начал ты. Но, во всяком случае, пока что я не вижу с твоей стороны негатива по отношению к детям и… я рада. Они замечательные и не заслуживают плохого.