Маги радостно переглянулись, и на этом месте я был принят.

А вот дальше началась жесть. Во-первых, сразу же после короткого экзамена меня буквально в соседней комнате — длинной и пустой, с лавками вдоль стен — подвергли довольно унизительному медосмотру, в лучших традициях армейки. А затем велели выпить какой-то ядовито-зеленый эликсир и положили на грудь комок зеленой слизи, достав ее из украшенной рунами бадейки с крышкой. Слизь задымилась, но не нагрелась, и совершенно безболезненно вошла — впиталась! — в мою грудную клетку! После чего меня осчастливили информацией, что это — ограничитель магии, что он будет постепенно разрастаться в моем теле, и чтобы его глушить, надо пить этот секретный зеленый эликсир. В Училище я буду его получать каждую неделю, а окончательно уничтожат во мне этот камень после прохождения практики. Такой вот способ контроля новых магов.

Что за практика? Да три года службы в пограничном форте. Таком же точно, как та крепость, которая сгорела вокруг меня.

Ну, если, конечно, не заведешь полезные знакомства или не женишься удачно — тогда тебя, так и быть, оставят «по распределению» в Люскайнене или отправят в одну из крупных деревень поблизости, но не на самом переднем крае.

Тут-то я и понял, что влип гораздо крепче, чем думал изначально. И чем больше узнавал об этом мире, тем сильнее разрасталась метафорическая жопа.

Итак, вот какова была карта здешней реальности, как она сложилась для меня в итоге, после разговоров с местными и протирания штанов в библиотеке училища.

Существовала некая магическая Империя — очень могущественная, очень древняя, захватившая несметное множество миров. Во всяком случае, сколько именно этих миров, мне найти точной информации не удалось. Либо эти данные не допускали в «мой» мир по идеологическим соображениям, и тогда в Империи все не так хорошо и благообразно, как кажется. Либо их число действительно росло так быстро, а связи между мирами были так непрочны, что учету эта цифра не поддавалась.

Но несмотря на непрочность связей, дороговизну порталов и сложность освоения, Империя выработала очень жесткую и одновременно довольно гибкую систему, которая позволяла держать новые миры в повиновении и осваивать их именно так, как считала нужным элитная верхушка где-то в далекой метрополии.

Для себя я эту систему обозначил так: «Разделяй и властвуй» — сперва скорее интуитивно. И чем больше узнавал о ее механике, чем больше поражался, насколько это название соответствовало истине!

Прежде всего, мир, в котором я оказался, изначально был не предназначен для людей. В нем жили эльфы, и всю планету окутывала их своеобразная эльфийская магия, очень нам чуждая и даже вызывающая неприятные физиологические реакции. Так что когда я перед приемной комиссией назвал эльфов оккупантами, то погрешил против истины. Оккупантами были мы. Впрочем, это никого не смущало.

Если, кстати, кто-то на этом месте вообразил, что у эльфов существовала древняя и прекрасная культура с мэллорнами и синдарином, то он очень, очень ошибется. Насколько было известно, они практиковали довольно жестокие религиозно-магические культы вплоть до каннибализма, выкашивали целые лесные массивы для своих магических ритуалов и создания огромных тварей — в общем, гармонией с природой и внутренним благородством у них тоже не пахло. Хотя информации о том, что эти эльфы также «хуже» людей в моральном плане, мне найти не удалось. Может, и не хуже, может, у них в теории тоже ценятся любовь, честь и милосердие, все такое. Но в отношении людей они ничего из этого не практиковали. Впрочем, люди в их отношении тоже.

Факт остается фактом: серьезной инфраструктуры, могущей потягаться с человеческой, эльфы не создали, «книжной» и «технической» цивилизации у них тоже, вроде бы, не завелось. А потому люди их медленно, но верно теснили. У людей не было другого выбора: выбраться из этого мира обратно в более развитый мир Империи почти не представлялось возможным. То есть кое-кого отсюда туда пропускали — но либо по большому блату, либо в исключительных случаях. Конечно, у эльфов выбора не было тем более, но людей это мало интересовало.

А проблема с чуждостью магии решалась оригинально.

Раз в пятьдесят лет Совет Архимагов в Руниале проводил ритуал призыва. По этому ритуалу они вытаскивали в мир чрезвычайного мощного, очень одаренного мага огня из другого мира — любого мира, лишь бы не мира Империи. И тут же его уничтожали с привлечением специальных магических средств. Огромная предсмертная вспышка магии огня выжигала чуждую магию на гигантской территории, размером с небольшую европейскую страну. И на эту освободившуюся территорию тут же бежали стоявшие наготове имперские войска. Ставили на границе форты и начинали бороться с эльфийским лесом, который пытался вернуть себе свое. А на выжженную землю приходили маги Жизни. Подымали новые леса и луга, засеивали пашни. За ними шли крестьяне, ремесленники и торговцы, ставили деревни, потом города. Начиналась обычная человеческая жизнь.

Прочтя это, я покрылся холодным потом и долго молча сидел в малолюдной библиотеке училища с ее длинными узкими окнами и жесткими лавками, переваривая новую информацию. То есть вот оно что, выходит. Вот оно как я сюда попал. Значит, мне ни в коем случае нельзя признаваться, что я маг огня! Никому и никогда. Этот ритуал не потому проводится раз в пятьдесят лет, что местные человеколюбивы; нет, они бы его и каждый год проводили — да только он сложен и дорог, нужны эликсиры и амулеты, которые так просто не создашь. Пятьдесят лет — это вообще минимальный срок подготовки! А тут, получается, ритуал призыва дал осечку, и я возник не посреди пентаграммы, а в неведомом лесу где-то на эльфийской территории. Если местные маги об этом узнают — они меня тут же попытаются использовать «по назначению»! И никто не вступится, потому что вся экономика этого фронтирного мира заточена под периодические расширения раз в пятьдесят лет. Когда этого по какой-то причине не происходит (а такое уже раз или два случалось), может начаться серьезный кризис.