Однако пока я решил не выказывать свое крайнее невежество. Мелькнула мысль, что если тут ни у кого не вызывает вопросов множественность миров, то я могу открыться в качестве попаданца. Это вряд ли кого-то удивит, а возможно, мне даже помогут. Во всяком случае, можно будет, не таясь, задавать вопросы.

К счастью, я все же воздержался от откровений. Чисто осторожности ради. Как потом выяснилось, очень и очень не зря.

Фьекка не сказала больше ни слова про печку, про иные миры или про Империю. Она тут же начала простой магический ликбез:

— Вилад, ты знаешь, чем занимаются маги Жизни?

— Э-э…

— Ты должен был видеть в деревне, как они работают. Не может быть, чтобы ты в такой нищете жил, что никогда даже на мага Жизни не скидывались!

— На полях? — рискнул я высказать догадку.

— Да! Колосья заставляют быстрее наливаться, последствия засухи устраняют, деревья приживляют, животных лечат, людям тоже помогают… Не от всех болезней маг Жизни может вылечить, но почти со всеми может хотя бы помочь! Дать больному силы, чтобы тело само справилось. Вот сейчас мы с тобой и будем учиться это делать. Давать силы. Это просто, это даже самый неопытный маг может. Заодно, кстати, и проверим, какая у тебя пропускная способность.

— Пропускная… что?

Фьекка вздохнула, закатила глаза и начала объяснять, что пропускная способность — это то, сколько именно маны за раз может пропустить тело мага. Она решила, что я просто слова не понял, так что сперва толковала, как для дебила. Но рассказала и кое-что полезное. Оказывается, мана «прокачивалась» с другого плана бытия, магического плана. И что эти планы разные. Маг Жизни берет ману с плана энергии Жизни, маг Смерти — с плана энергии Смерти, маг воды или воздуха — соответственно, с планов Воды или Воздуха.

— А маг огня? — машинально спросил я.

Я вспомнил чудовищный огонь, окруживший меня, но не сжигавший.

— С плана Огня, разумеется! Но ты этим голову не забывай, стихийные таланты редкие, гораздо реже даже некромантов. Белая кость, не нам чета. Ладно, давай. Помнишь ощущение, как я тебе энергию закачивала? Бери меня за руку — и вперед, делай то же самое.

Исчерпывающее объяснение, конечно.

Неудивительно, что с такой учительницей у меня не сразу начало выходить. Минут пять я старательно пытался ощутить в руке щекотку и «передать» эту щекотку Фьекке. Целительница сердилась, ругалась, называла меня «деревней» и говорила, что если бы не тяжелое положение форта, не взялась бы она учить такого бездаря! Я, конечно, злился, но виду старался не подавать — надо думать, настоящий деревенщина держался бы подобострастно.

К счастью, злость помогает мне думать, а не мешает. Я перестал слушать Фьекку и начал вспоминать всякие полезные советы из книжек по медитации, самоуспокоению и прочей психологической накачке, которые случалось читать еще подростком. Ну, прислушался к себе… И вдруг я то ли увидел, то ли почуял то неуловимое «нечто», текущее в меня откуда-то. И его было много, реально много. Оно меня буквально окутывало всего! Однако я инстинктивно почувствовал, что вливать «это» во Фьекку нельзя. Не того оно было сорта, чтобы это куда-то лить. И вообще с большим трудом мне поддавалось, я не мог его «пощупать» или «направить» силой мысли. Однако если всмотреться совсем глубоко, я мог отыскать «внутри» или «на подкладке» этого нечто нечто другого сорта, или запаха, или вкуса… М-да, слова неадекватны, не могу вот так просто объяснить! Но вот это «нечто» другого вкуса, его было гораздо меньше, чем всего остального, и оно очень напоминало по ощущению то, что в меня вливала Фьекка. В смысле, я как-то понял, что вот эта штука должна вызывать ту самую щекотку и бодрость. Ее-то я во Фьекку и направил.

— Ну наконец-то! — воскликнула она. — Надо же, да ты мокрый, как мышь! Так тяжело, Вилад?

Я ощутил, что и правда вспотел, хоть выжимай. Неожиданно тяжкое упражнение.

— Ничего, теперь легко будет, — пообещала Фьекка. — Если уж научился подпитываться с плана Жизни, сам уже ни за что не устанешь… Ну-ка, направь-ка эту энергию в себя!

Я поступил, как она велела, и действительно ощутил, как усталость отступает.

— Вот, молодец. Но смотри, это не замена сну и еде, а то некоторые увлекаются… Ладно, подробнее тебе в училище объяснят. А пока давай, снова вливай в меня энергию, но теперь прямо все, что можешь! От всей души! Да не бойся, я стравлю лишнее.

— А что, от этого и вред может быть? — спросил я, послушно усиливая поток.

— Да как сказать… если чуть-чуть, то вряд ли, — пожала полными плечами Фьекка. — Но если долго и помногу, то могут всякие опухоли в организме начать расти. От избытка Жизни-то.

Ага, то есть стимулируется любой клеточный рост, ясно-понятно.

— Это что, все, что ты можешь? — чуть нахмурила брови Фьекка. — Негусто. Ну ладно! Вполне себе крепкий середнячок получаешься, хотя архимага из тебя не выйдет.

Ха, а что было бы, если бы я начал вкачивать в нее ту, другую энергию, которой у меня много?

— А у вас, госпожа Фьекка, насколько больше? — спросил я.

— Где-то вдвое, — бодро сказала она. — Тоже не архимаг, но три-четыре гектара пшеницы разом обработать смогу. А у тебя метров двести радиус получается… ну или будет получаться, когда подучишься. Гектара два. На большее не замахивайся, надорвешься.

— А увеличить эту пропускную способность никак?

— Никак. С чем мама с папой родили, тем и пользуйся. Но если будешь хорошо учиться, узнаешь разные трюки и разведаешь секреты мастерства — то ничего, можно высоко подняться. Директор нашего училища вон тоже из середняков был. Говорят, столичные главы из Руниала тоже не все архимаги.