— Давай только без сюрпризов, — узкая ладонь мягко скользит по пуговицам на груди, и Вероника, приблизившись ближе также тихо отвечает:

— Я же сказала, что дам тебе подумать… Не люблю повторяться, — припоминает она мне мои же слова, и я разжимаю ладонь, чувствуя едва ли не собственной задницей, что все это мне дорого обойдется.

— И как поговорили? — сухо интересуется Кир, не успевает след Ники остыть.

— Лучше, чем я думал.

— Неужели? — жесткий тон заставляет остановиться, и я замираю в шаге от стола.

— В чем проблема? — неясность ситуации начинает конкретно подбешивать, не говоря уже о явных недомолвках со стороны Кира и его сканирующем буквально до мельчайших частиц взгляде.

— Эй, вы чего завелись? Все же нормально шло… — вскидывается Димон, ошарашенно переводя взгляд с меня на Кира и обратно.

— Ничего, все хорошо, — откликается друг и с напускным безразличием откидывается на спинку дивана.

Я почти бесшумно сажусь, и вопросительно смотрю на друга, от которого веет раздражением буквально за километр.

— Так, я сейчас отойду, позвонить Лизке, она как раз должна скоро приехать, а вы постараетесь не разбить друг другу морды, окей? — спокойно произносит Димон, словно психов в дурке успокаивает, и напряженно замирает в ожидании какой-либо реакции.

Я кратко киваю, но взгляда от Кира не отрываю, и только перестав слышать шаги за спиной, набрасываюсь на друга:

— И че это было?

— А ты правда не понимаешь, что происходит? — мгновенно вскидывается Кир.

— Ну так давай, просвети меня.

— Она водит тебя за нос, если ты не понял. Вбивает клин между тобой и всеми остальными, а ты ведешься, как…

— Как кто? — переспрашиваю я, видя явное замешательство на лице друга. — Давай, скажи мне…

— Как идиот… Как тот влюбленный идиот из прошлого.

От этих слов все во мне на мгновение замирает, а затем дикий хохот вырывается из горла. Я смеюсь до колик в животе, а из глаз уже рекой текут слезы, но стоит посмотреть на обеспокоенное лицо Кира, как новая волна снова сотрясает тело.

— Может уже успокоишься и скажешь, что тебя так развеселило? — менторским тоном уточняет Кир, но остановиться кажется невозможным.

— Ты правда думаешь, что… что я ее люблю? — с небольшими запинками все же выдаю я, и снова заливаюсь хохотом.

— Может и не любишь, но пользоваться собой даешь…

— Ну что поделать, друг мой, душа у меня такая добрая, — говорю я, слегка икая и тянусь к уже любезно наполненному кем-то стакану.

— Я бы на твоем месте был с этим поаккуратнее, пока она здесь, — я согласно киваю на очередное учение, и попутно думаю, что в таком случае, пить мне вообще нельзя. Рядом с Лерой нельзя, потому что снова ее поцелую или наору… Рядом с Киром нельзя, потому что от чувства вины скорее вздернусь… А рядом с Никой точно нельзя, потому что вариантов так много, что здоровья не хватит для реализации.

«Не жизнь, а сплошное разочарование…»

— Я серьезно Игорь, завязывай с этим всем, иначе…

— Иначе, что? — я поднимаю остекленелый взгляд на Кира. — Я и так уже наворотил выше крыши… Что нового может произойти?

Друг смотрит на меня так, словно я болен, а он в очередной раз ничем не может помочь… Точно также он уже смотрел на меня после моего загула, когда я отлеживался на его диване, выдувая бутылки минералки одну за одной.

— Не смотри на меня так, — не выдерживаю я, — не нужно мне сочувствовать, тут это ни к чему.

— Если я так смотрю, значит есть к чему. Я хочу тебе помочь Игорь, и я вижу, что ты снова начинаешь катиться вниз…

— И ты думаешь это из-за нее?

— Я не знаю из-за чего, это и не важно. Я был рад, что ты воспрял духом после аварии, но сейчас, ты брат, встаешь на старые лыжи… И может ты этого не видишь, но я слишком хорошо тебя знаю, — на лице Кира на мгновение отражается печаль вперемешку с болью и чем-то еще, но это выражение бесследно исчезает спустя секунду, — лучше, чем кого бы то ни было…

— Лучше, чем ее? — озвучиваю я свою догадку, и по глазам друга понимаю, что прав.

— Я потерял ее, не хочу потерять еще и брата, только потому что он запутался в собственных тараканах.

— Кир, только скажи и я…

— Будь счастлив, на этом все, — Кир упрямо смотрит мне в лицо, не позволяя отвести взгляд, — я сказал это ей и говорю тебе… И мне плевать, что именно или кто сделает вас счастливыми.

Я вижу, как тяжело эти слова даются другу, и понимаю, что ни за что в жизни ни смогу передать и доли тех эмоций, что тяжелым комком скопились в груди. А что еще хуже, даже понятия не имею, как отплатить…