— Скаж-жите, куратор, сколько претендентов до меня воспользовались правом отказаться от Перерождения?

Куратор молчал. В динамике слышалось лишь тяжелое дыхание.

— Сколько?! Все?!

— Нет. Семь из тринадцати, больше половины. Чудовища разума есть у всех. У одних больше, у других — меньше. Но у первых всегда хватало совести признать за собой грехи и отказаться от Перерождения. Вы — единственный, кто даже не соизволил задуматься. Что ж… Мы не вправе препятствовать, мы только исполняем закон. Перерождение ваше, консул. Наслаждайтесь!

Конрад медленно сполз по стене, молодые крепкие ноги внезапно показались по-стариковски дряблыми, бессильными вынести вес тела.

Прощаясь, куратор медленно и с расстановкой произнес:

— Да, кстати. Если вы вдруг решите отказаться от дара боготворящих вас граждан… Добровольно или с чьей-то помощью… Даже не пробуйте. Не советую.

Конрад знал, что он прав, но все-таки спросил:

— Почему?

— Все равно не получится. Такой уж вы человек.

Станислав РОДИОНОВ

ОЗЕРО ГОЛУБЫХ УНИТАЗОВ

1

Прежде чем войти в здание РУВД, капитан Палладьев взял минутную паузу: устало облокотившись на усталый «жигуленок», разглядывал проходивших девушек. Делать это без всяких оперативных целей приятно. Было бы еще приятнее, опирайся он не на усталый «жигуленок», а на полную сил молодую иномарку.

Покудахтав, мобильник закукарекал. Кто-то из знакомых, потому что деловые звонки шли на кабинетный телефон или через дежурного.

— Слушаю, — заверил Палладьев.

— Товарищ капитан, участковый Грядкин беспокоит…

— Ну, беспокой дальше.

— Возникла ситуация… Тут вроде бы скончался бомж Петров. А тело стоит…

— Чье тело? — перебил капитан.

— Петрова.

— Он же скончался.

— Да, но тело принадлежит ему, гражданину Петрову. Вот и говорю, ситуация. Не поможете, товарищ капитан?

После школы милиции лейтенант Грядкин попал в уголовный розыск, но оказался слишком нерасторопным и перешел в участковые. Палладьеву льстило, что Грядкин считал его, капитана, матерым сыскарем и обращался за советом чуть ли не еженедельно.

— Грядкин, ты где?

— На той стороне озера.

— Сейчас подъеду, — решил капитан.

Участок достался Грядкину окраинный. Город наступал, поглощая леса, болота, деревни и поселки. Узкое озеро, километра четыре в длину, когда-то звалось Щучьим. Теперь в нем плавало все, что угодно, но только не щуки. На одну сторону скалистым уступом сдвинулись многоэтажки, на другом берегу кое-где торчали дачи-развалюхи, словно выброшенные озером после шторма…

Палладьев доехал минут за двадцать. Участковый стоял на обрывистом берегу в окружении мальчишек. Он был так рад приезду капитана, что докладывал сбивчиво. Палладьев сразу приступил к делу:

— Ну, где Петров и его тело?

Участковый показал вниз, под обрыв, где уцелевшие кусты ивняка почти тонули в воде:

— Видите, товарищ капитан?

— Нет, не вижу.

— Круглое, желтеет…

— Кастрюля?

— Нет, голова.

— Предполагаешь?

— Витька нырял, товарищ капитан.

Витька подтвердил солидным кивком. Палладьев задумался. Если голова, то почему желтая? Лысая. Если голова, то есть и тело? Петрова. Тогда надо вытаскивать. Как? Звать водолазов? Засмеют. Звать МЧС? Захохочут. Пригласить каких-нибудь мужиков? Они резонно спросят: а сам-то боишься? Оперативная работа полна непредусмотренных и неожиданных положений.

— Грядкин, что опер должен иметь при себе?

— Оружие, товарищ капитан.

— Еще?

— Наручники, средство связи…

— Так.

— Фонарик…

— Еще? — не унимался Палладьев. — Грядкин, и плавки. Раздевайся.

Капитан попросил у Витьки маску и тоже начал раздеваться…

Метра три глубины. Вода оказалась довольно-таки прозрачной и холодной — озеро подпитывалось ключами. Дно завалено бытовым мусором. Но главным препятствием оказались кусты, которые не давали шагу шагнуть и держали Петрова крепче спрута. Палладьев взялся за рукав его пиджака и рванул, забыв, что действует в водной среде…

Петров вздрогнул и пошел на капитана, который из-за той же водной среды отступить не успел. Вытаращенные глаза наплывали… Обрамленные пузырьками пены губы потянулись к губам капитана, которому показалось, что в холодной воде его прошиб горячий пот. А ведь трупов повидать довелось…