— Людям… — Тихий голос Посланника с неожиданной силой прозвучал над зеленеющим лугом, заполнил все пространство от стен Храма до стены леса, который отозвался невнятным шелестом листвы. — Богу не нужны слуги. Они должны были служить людям…

— Людям? — Стик зло сощурился. — И как же они им служат? Заставляя их жить так, как угодно Служителям? Отнимая возможность думать и решать самим? «Очищая» Небесным Огнем всех, кто чем-то им не угодил?

Слова Стика тонули в вязкой тишине ранних сумерек, как камни, бросаемые в трясину. А в ушах Ахона все звучали слова Посланника: «должны были…»

— Ты разделил наш мир на глупость и подлость, — продолжил Стик, не дождавшись ответа. — На лицемеров, которые к собственной выгоде внушают людям ложную веру в то, что они рабы, удел которых — угождать Светлому и жить в постоянном страхе перед Темным. — Стик возвысил голос: — И на глупцов, которые им верят!

— Но почему ты думаешь, что, уничтожив меня, ты что-то изменишь? — Посланник спрашивал, и Ахону начинало казаться, что тот уже заранее знает каждый ответ.

— Я знаю, что Служители как-то связаны с тобой, — чуть помедлив, ответил Стик. — Твое присутствие в нашем мире дает им силу, и если ты исчезнешь… исчезнешь окончательно, они потеряют свою силу и власть, которой обладают не по праву…

— А не боишься, что, если меня не станет, Бог отвернется от вас, и вы погрузитесь во тьму, будете преданы Злу? — В голосе Посланника не было ни увещевания, ни укора, ни сожаления. Растерянный Ахон не верил своим ушам.

— Не боюсь! — с вызовом бросил Стик, и Ахон вдруг понял, что тот совсем не так уверен в своей правоте, как хочет показать. — Твой Бог и Темный — две стороны одной монеты: уйдет из нашего мира один, не будет и второго!

— Но Тьма существует и там, где нет Света, — возразил Посланник. — А у Бога может появиться новый Избранник, и все начнется сначала.

— Второй раз люди на это не клюнут, — без особой уверенности в голосе огрызнулся Стик.

Посланник ответил мягкой, чуть снисходительной улыбкой:

— Люди «клевали» на «это» уже множество раз. Кому, как не Помнящим, знать об этом!

— Я не верю тебе! — отчаянно выкрикнул Стик, вскидывая арбалет.

— Ну что ж… — Посланник поднял руки, будто раскрывая объятья. — Ты дошел сюда первым из посланных. И похоже, ты и правда тот, кого я ждал! Ты выстоял во Тьме, ты не поддался опьянению Светом. Теперь осталось последнее испытание — испытание неизвестностью. Тебе предстоит понять, насколько крепка твоя вера. Стреляй, и ты узнаешь, был ли прав или заблуждался!

Стик на мгновение прикрыл глаза, и Ахон увидел, как дрожит его рука на спусковой скобе арбалета.

— Я не верю… — прошептал Стик, открывая глаза, взгляд его стал пустым и безжизненным. — Я верю… Я не могу…

У Ахона крепло ощущение, что он спит и видит кошмарный сон. Двое, один из которых пришел убить другого, стоят и разговаривают так, будто встретились для богословского диспута. При этом убийца готовит орудие убийства прямо на глазах у жертвы, а та не делает и шага к спасению. Почему? Если уж простые Служители могут призывать Небесный Огонь, то какие же силы должны быть подвластны Посланнику?! Но он не призывает их гнев на голову Стика, а просто стоит и смотрит, как тот целится из арабалета. Чего он ждет?!

Только сейчас Ахон со всей отчетливостью понял, какой безнадежной авантюрой была вся их затея с походом в Храм. Убить Посланника! Да как такое вообще могло прийти в голову Стику?! И как сам Ахон мог принять всерьез бредовое предложение безродного бродяги, да и еще и согласиться идти вместе с ним?

Посланник мог в любой миг уничтожить их обоих легким мановением руки. Больше того, он знал о приходе убийц заранее, ждал их и мог сделать так, чтобы они исчезли, даже не приблизившись к его Храму!

Мог, но не сделал…

Почему?!

У Ахона потемнело в глазах. Все сомнения, которые до поры боролись с тревогой за Зойру и сдерживались этой тревогой, теперь хлынули в сознание неудержимым потоком.

Зойра умрет. Завтра на Святом Поле ее сожжет Небесный Огонь. Только сейчас Ахон понял это до конца, отчетливо и ясно, как непреложный факт. И еще он понял, что не переживет Зойру ни на день, чтобы там ни говорили Служители о тяжкой вине, которой отягощает свою душу самоубийца. Пусть так! Но он не позволит миру сгореть в пламени Темной Бездны только из-за того, что Стик тоже когда-то потерял близкого человека! Пусть даже Зойра умрет безвинно… Нельзя судить обо всех Служителях по кучке лицемеров, затесавшихся в их ряды! А главное…

Ахон вспомнил то блаженство, которое на считанные мгновения охватило его в Храме, и понял, что Свет не должен угаснуть. Неизвестно, дарует ли им Бог нового Избранника, а значит, Посланник не должен исчезнуть!

— Ты не убьешь его! — с яростью выкрикнул Ахон. Выхватив меч, он встал перед Стиком, заслонив собой Посланника. — Я не позволю!

— Вспомни Зойру, — хладнокровно посоветовал Стик. — Или ты веришь в то, что она одержима?

Глянув в его пустые глаза, Ахон вздрогнул. Он понял, что Стик не остановится и, если так будет нужно, просто перешагнет через своего попутчика. Через его труп.