Однако в этот раз меня вызвали одного. Сдержанно вдыхая пропитанный пылью и временем воздух кабинета, я стоял по стойке смирно напротив внушительного письменного стола, за которым, листая худенькое дело, сидел полковник Зотов. Он озабоченно покачивал головой, цокал языком, вздыхал и время от времени почесывал макушку. Его подернутая сединой шевелюра ходила туда-сюда по голове, когда он морщил лоб, длинные пальцы беспокойно барабанили по столу.

Наконец он поднял на меня взгляд и шумно вздохнул.

— Вот что, Суворов, проблема у нас. Серьезная.

Я молчал. Зотов терпеть не мог, когда его перебивали или задавали вопросы прежде, чем он разрешит это сделать. По его мнению, нетерпеливость и поспешность — самые серьезные недостатки сотрудников.

— В Аддис-Абебе, — продолжал полковник, — в Эфиопии, пропала дочь консула, товарища Романова. Информации на сегодняшний день — ноль. Известно только, что вчера с утра она была дома, а к вечеру исчезла. Никаких следов, никаких версий.

Он посмотрел мне в глаза.

— Чего молчишь?

— Слушаю, товарищ полковник.

— Слушает он, — Зотов снова вздохнул. — В общем, так, Суворов, вот тебе дело. — Он подвинул вперед тоненькую папочку. — Ознакомься. Прямо здесь.

Я приблизился к столу и осторожно раскрыл папку скоросшивателя.

— Да ты сядь, — сказал полковник, а сам встал и подошел к окну.

Я принялся внимательно вчитываться в каждую страницу, стараясь «сфотографировать» документы до мельчайших подробностей. Зотов взял со стола пачку «Казбека» и молча протянул мне. Я вежливо отказался. Тогда он достал папиросу и стал расхаживать по кабинету, тщательно формируя мундштук, периодически вставляя его в рот, словно проверяя, нужную ли форму он ему придал. Наконец он чиркнул спичкой и неторопливо закурил.

На первой странице дела приводилась краткая справка о дочери консула: Романова Наталия Анатольевна, дата и место рождения, домашний адрес.

«Тринадцати еще нет, — подумал я. — Совсем ребенок!»

На второй странице была фотография Наташи. Обыкновенная девочка: большие умные глаза, темные волосы заплетены в косу, одета в школьную форму с обязательным пионерским галстуком, повязанным на шее. «Записав» образ девочки в память, я перевернул страницу. Далее следовали кое-какие биографические детали, информация об основном месте жительства, родственниках, знакомых — в общем, все то, что могло хоть в какой-то степени помочь поискам, дать тонюсенькую ниточку, ухватившись за которую, опытная ищейка может взять след и найти пропавшего человека. А я и был не кем иным, как ищейкой.

На последней странице дела была информация о самом консуле, Анатолии Федоровиче Романове, и его жене — Галине Павловне. Несмотря на довольно скромное досье, я тем не менее в душе поаплодировал ребятам из информационного отдела, которые в такие сжатые сроки сумели подготовить полноценные материалы. Полковник Зотов докуривал уже третью папиросу, когда я наконец захлопнул папку и, встав, доложил о готовности приступить к заданию.

— Ты, капитан, надеюсь, понял, что это поручение особой важности и секретности, — сказал Зотов. — С этой минуты ты — журналист. Над легендой голову ломать не будем, не тот случай. Она совсем незатейливая — работник Гостелерадио. Прихватишь с собой для виду кое-какое оборудование: фотоаппарат, кинокамеру. Времени на раскачку нет, поэтому вылетаешь сегодня же. Документы, билеты и все необходимое тебе доставят прямо в аэропорт. Ты должен быть в Шереметьево ровно в девятнадцать ноль-ноль. Последний инструктаж в дежурке у пограничников. Инструктировать будет подполковник Залезайло. Сейчас топай в медкабинет, тебе там сделают прививки. Это обязательно. А потом домой, собираться. Все ясно?

— Так точно!

— Удачи тебе, Саша.

— Спасибо, товарищ полковник.

Леонид Петрович, штатный врач нашего ведомства, пожилой сухощавый дядька невысокого роста, в круглых очках, встретил меня недовольным взглядом.

— Где ж это видано, чтобы прививки делали в день отъезда! — сокрушенно воскликнул он. — О чем только ваше начальство думает?

Я молча пожал плечами.

— Вот-вот! А потом, если что не так, я же и буду отвечать. Так-с, что там у нас? — пробурчал он, листая мою медицинскую карту. — Ну, уже легче. Тебе перед поездкой в Среднюю Азию прививку от оспы делали? Делали, — сказал он, не дожидаясь ответа. — И от полиомиелита делали. Так… Настя!

Из соседнего кабинета, где располагалась массажная и процедурная, вышла полногрудая блондинка с налитыми бедрами, одетая в короткий белый халат. Это была наша медсестра. Она даже не посмотрела в мою сторону.

— Сделай этому герою «желтую лихорадку», он у нас в Африку собрался.

В пропахшей бинтами и йодом процедурной, когда я разделся по пояс, Настя приблизилась ко мне со шприцем в руке и шепнула на ухо:

— Ну, и когда ты мне позвонишь? Обещал ведь. Уже два месяца прошло.

Я действительно обещал ей позвонить, после того как случайно провел с ней ночь. Но с тех пор выкроить для нее время в моем плотном графике никак не удавалось. Да, если честно, не очень и хотелось. Она, конечно, девушка видная, но уж больно прилипчивая и с заскоками.

— Приеду — позвоню, — соврал я.

— Ну-ну, посмотрим, — сказала Настя и всадила мне боль-нющий укол.

Я поспешил одеться и поскорее убраться отсюда.

Было уже около полудня. Я забежал к себе в кабинет, который делил с пятью такими же оперативниками, собрал кое-какие вещи и, попрощавшись, отправился домой.