— А если не просто так? — встрял я.

— На моей памяти ни одного такого случая не было, — гордо ответил Стас.

Я помог Евгению выгрузить чемоданы, и мы направились вслед за Стасом, а его молчаливый спутник, имени которого я толком так и не расслышал — толи Борислав, толи Бронислав, — остался в машине. Алевтина несла на руках спящую дочку и с интересом озиралась по сторонам. Стас услужливо распахнул дверь третьего по счету коттеджа и пригласил нас внутрь.

Это был симпатичный домик, построенный явно в африканском стиле, или, по крайней мере, с намеком на такой стиль. Кофейного цвета снаружи, с крышей, покрытой черной черепицей, внутри он был выкрашен белой краской, отчего комнаты казались просторными и воздушными. Элегантная плетеная мебель гостиной хорошо сочеталась с большим кирпичным камином и висящими на стенах деревянными масками.

— Это наши лучшие апартаменты, Евгений Николаевич, — сказал Стас. — Гостиная, две спальни, кухня.

— Ну что ж, мне нравится, — отозвался Евгений. — А тебе? — обратился он к жене.

— Очень! — воскликнула Алевтина. — Здесь все такое милое!

Настя уже успела проснуться и своими огромными глазами изучала новую обстановку.

— Он что, большая шишка? — шепотом спросил я Стаса.

— Первый секретарь, — так же тихо ответил тот.

— А-а, — многозначительно протянул я.

— Ну, ладненько, — сказал Стас, обращаясь к Евгению. — Размещайтесь пока.

Мы со Стасом вернулись к микроавтобусу, где нас поджидал его давешний спутник. Я еще раньше догадался, что это и есть тот самый «наш человек», о котором меня предупреждал Залезайло.

— Петрович хочет поговорить с вами, — сказал Стас и, закурив, отошел в сторону.

Я забрался на заднее сиденье микроавтобуса и вопросительно посмотрел на лысеющий затылок.

— Суворов Александр Васильевич? — не поворачиваясь, спросил тот, хотя мы познакомились еще в аэропорту.

— Князь Италийский, граф Рымникский и Священной Римской империи, генералиссимус русской армии и генерал-фельдмаршал австрийской, — скороговоркой выпалил я.

— Вы что, издеваетесь? — В его голосе угадывалось едва скрываемое неудовольствие.

— Что вы, Борислав Петрович…

— Болеслав.

— Извините, Болеслав Петрович. Просто с детства привязавшаяся скороговорка. Все-таки имя обязывает.

— А вы что, родственником фельдмаршалу приходитесь?

— Вряд ли. Но тезка, как видите, полный.

— Ладно, Александр Васильевич, отставить шутки. Я майор Эн…

— Простите? — переспросил я.

— Эн Болеслав Петрович.

— Я страшно извиняюсь, товарищ майор, но вам что, и фамилию свою произносить нельзя?

Майор ответил не сразу. Чувствовалось, он с трудом борется с нахлынувшим на него негодованием, даже лысина его слегка покраснела.

— Эн — это моя фамилия, товарищ капитан. Две буквы: «э» и «н» — Эн. Я понятия не имею, с каким заданием вы сюда прибыли, но мне велено оказывать вам всяческое содействие, и я буду это делать в меру своих сил и возможностей.

Он наконец повернулся и вперился в меня своим колючим взглядом.

— Вот вам деньги, — он протянул увесистую пачку. — По нашим меркам, тут месяца на два хватит. Ну да это не моего ума дело. Мне велели — я передал. Мордовцев, — он кивнул в сторону прогуливавшегося под эвкалиптами Стаса, — отвезет вас на квартиру, в город. У меня всё. Вопросы будут?

— Нет, Болеслав Петрович. Спасибо.

— Ну и хорошо, — выдохнул он с видом человека, исполнившего свой долг. — Если вам что-нибудь еще потребуется, Мордовцев в вашем распоряжении.

— А он…

— Да, работает со мной, по званию — лейтенант, если вам интересно. Что-нибудь еще?

Не дождавшись ответа, он вылез из машины и, хлопнув дверцей, зашагал в сторону резиденции посла. Я подозвал Стаса и попросил отвезти к консулу.

Не задавая лишних вопросов, он завел мотор. Трудяга микроавтобус, урча своим недостаточно мощным для таких поездок моторчиком, потащил нас к вершине горы. Пока мы ехали, я старался хоть как-то проанализировать обстановку. Строжайшая секретность, которой была окутана моя миссия, доказывала всю важность порученного мне задания. Если даже местные ребята не знают о цели моего приезда, каким образом консулу удалось сохранить в тайне исчезновение дочери? Хотя, конечно, консул, по всей видимости, человек неглупый и сразу связался напрямую с Москвой. И все же мне совершенно непонятно, зачем из этого делать страшную тайну. По-моему, если придать дело огласке, подключить полицию, общественность, найти девочку будет и быстрее, и проще. Вместо этого я должен неизвестно где искать этого ребенка, будто это не дочь консула, а какой-нибудь сверхсекретный агент.

Консул жил в небольшом особнячке, обнесенном каменным забором, сплошь поросшим вьющимися растениями. Прямо возле калитки раскорячился необъятных размеров баобаб. Я с интересом обошел вокруг дерева, желая убедиться, что оно настоящее. Уж очень необычным был кривой, извивающийся ствол, метров эдак десять в обхвате. Я толкнул калитку и оказался в маленьком, не слишком ухоженном садике. Трава в некоторых местах доходила, пожалуй, до пояса, а то и выше. К дому вела выложенная серой квадратной плиткой тропинка. Если девочка пропала прямо из дома, то в какое время это могло произойти? Пропала сама (сбежала?) или похитили? Тогда зачем? При желании для любого мало-мальски обученного спеца забраться сюда не составит никакого труда. Не помогут ни забор, ни битое стекло. Вопрос только в том, как удалось увести отсюда девочку. Ведь для нее забор должен был оказаться непреодолимым препятствием. А незаметно провести ее через ворота просто нереально. Хотя, может, я рано начал строить версии? Может быть, девочка пропала не здесь, на территории посольства, а совсем в другом месте. Тогда я опять попусту трачу время, пытаясь изображать из себя Шерлока Холмса. Надо сперва хорошенько расспросить консула, а уж потом пытаться сформулировать какое-нибудь предположение о том, что все-таки произошло.