— Кхм-кхм, — я решил помочь Реброву. — Артём Борисович, а где обещанный свидетель? Я, признаться честно, человек занятой, особенно в последнее время. Так что…

Ребров было дело хотел что-то возразить, и даже рот специально для этого раззявил, но в этот же самый момент дверь в допросную распахнулась и нам явилось Само Правосудие. В лице Шапкина, само собой. В проёме я увидел своих ребят и сына Авраама Ароновича, который держал отцовское пальто.

Сам же законник молча бросил на стол портфель и принялся меланхолично его расстёгивать.

— Алексей Николаевич, здравствуйте. Надеюсь, у вас всё хорошо?

— А у вас?

— У меня отлично. Кхм-кхм, — адвокат бросил взгляд на Реброва. — Где ваш свидетель, капитан?

Тот снова принялся сопеть. Сперва бормотал что-то ну уж совсем бессвязное, а потом собрался с духом и выдал:

— Пока ведутся следственные мероприятия, наш свидетель временно недоступен.

— Недоступен, — кивнул Шапкин. — Почему-то я так сразу и подумал. И что же получается, капитан?

— Что?

— А получается, что вы моего подзащитного, на минуточку, наследного дворянина, задержали на основании показаний человека, которого не существует. У вас есть его показания в письменном виде? Протокол допроса? Рапорт?

И вот тут Артём Борисович, кажется, совсем сломался. Человек, который за пару часов с сегодняшнего утра успел пережить целый спектр самых различных чувств, перегрелся и вовсе перестал эмоционировать.

— Молчите, да? — Авраам Аронович вздохнул и вручил ему какую-то бумагу. — Я официально требую немедленного освобождения Светлова Алексея Николаевича в связи с отсутствием состава преступления и доказательств его вины. Более того, я уже составил жалобу на незаконное задержание и иск на компенсацию морального вреда. Сумму Алексей Николаевич укажет сам, но, поверьте, она вас не обрадует.

Ребров молчал. Всё такой же опустошённый и… никакой.

— Капита-а-а-ан?

— Свободен, — наконец процедил он сквозь зубы. — Убирайтесь.

— Благодарю, Артём Борисович, — я поднялся и одёрнул рубашку. — Приятно было пообщаться…

Чёрная служебная машина остановилась возле крыльца особняка Громовых. Полковник Уваров вышел, поправил пальто и, тяжело ступая по свежему снегу, направился к ступеням. И было полковнику, мягко говоря, не по себе. Виктор Павлович служил в полиции уже больше тридцати лет, но так сильно не вляпывался, пожалуй, никогда.

Причём вот ведь как интересно получается!

Своего личного умысла и интереса в этом деле у него не было. То есть вот вообще. Он просто помог молодому Громову. Ни за что. Просто так. Просто потому, что точно так же, как и капитан Ребров, заглядывал Сергею Сергеевичу в рот. На упреждение. На всякий, так сказать, случай.

— Да-а-а-а…

Дверь особняка открыла горничная. Испуганно охнула и, оставив дверь нараспашку, побежала докладывать. А уже через минуту в холле появилась Елена Петровна.

— Полковник?! — голос женщины уже заранее дрожал. — Что-то случилось?! Что-то с Серёженькой?! Он что, что-то натворил?!

— Нет, Елена Петровна. Но речь действительно пойдёт о вашем сыне. Разрешите пройти?

— Да-да, конечно…

У гостя забрали верхнюю одежду, проводили в гостиную и усадили в кресло. Суетливая горничная предложила Уварову чай, но тот отказался. Не тот случай.

— Елена Петровна, — начал он осторожно. — Кажется, ваш сын пропал.

Громова побелела ещё сильнее и схватилась за подлокотник кресла.

— Как? — всё, что она смогла из себя выдавить. — Куда?

— Мы не знаем, — Уваров замялся, подбирая слова. — Елена Петровна, как вы думаете, у вашего сына могли быть враги?

— Что?! У Серёжи?!

На самом деле ответ полковника не особенно интересовал. Таким образом он просто повёл разговор в нужную ему сторону.

— Насколько нам известно, в последнее время у вашего сына не ладились отношения с молодым Светловым. Этот трактир, долги… Звучит как мотив, если честно. Может быть, вам что-то об этом известно?

Тем временем после слова «мотив» Елене Петровне стало совсем худо. Сперва муж, теперь с сыном непонятно что.

— Елена Петровна? — Уваров подскочил, уже готовый звать врача, но женщина жестом остановила его.

— Нет-нет, не надо. Я в порядке, — она глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. — Извините, полковник, но мне ничего не известно о делах моего сына. Он взрослый мальчик, да и я никогда особо не лезла. Знаю лишь, что он часто бывал в доме Светловых, это да. Они дружили с Екатериной. Значит, говорите, Светловы могут быть замешаны в пропаже моего сына?