— Сергей, — прошипел Громов. — Это был он, — голос его становился всё твёрже и уверенней. — Вот ублюдок! — тут господин градоначальник очень уж легкомысленно рванул из руки катетер и попытался вскочить на ноги.

Понятное дело, что тело, пролежавшее без движения так долго, не слушалось.

— Убью! — заорал он. — Собственными руками убью! Где он! Где эта тварь?!

— Сергей Витальевич, спокойно!

— Где он?!

— Успокойтесь, прошу вас!

Но куда там? Чтобы успокоить Громова мне потребовалось несколько минут. А чтобы не дать ему подняться с постели — грубая физическая сила. Мне в какой-то степени даже пришлось побороться с градоначальником. Однако вспышка ярости наконец утихла, и я сумел начать конструктивный диалог:

— Сергей Витальевич…

Начать и сразу же закончить, ага.

— Серёжа! — в комнату буквально с ноги ворвалась Елена Петровна. — Серёженька!

Женщина бросилась к кровати и неслабо так бортанула меня плечом. Я видел, как дрожат её руки, когда она обнимает мужа, и не сумел сдержать улыбки. Хорошо, когда хорошо, не так ли?

— Живой! — причитала она. — Живой! Врачи говорили… А ты… А Светлов… Живой!

Громов обнял её в ответ, и только тут окончательно пришёл в себя.

— Тише, Лена, тише, — прошептал он. — Всё хорошо. Я здесь.

И тут:

— Ой! — крикнула Елена Петровна, отскочила от мужа и как шлёпнула себе ладонью по лбу. — Алексей Николаевич! Что же это я?! Спасибо вам, мой дорогой, спасибо!

А я, признаться, потерялся и не знал, как правильно на это среагировать. Поэтому пока что просто продолжил стоять и улыбаться.

— Это ты помог? — спросил Громов.

— В каком-то роде, — мягко ответил я.

— Но как? Ты что же, Светлов, лекарь?

— Если вы позволите, Сергей Витальевич, — тут я выдержал паузу. — Мне хотелось бы оставить секреты рода при себе и не вдаваться в подробности. Скажу лишь, что я не лекарь и не умею лечить всё подряд. Просто… Мне уже доводилось сталкиваться с вашим недугом.

Тут я чуть было не ляпнул: «Сам такое пережил», но вовремя себя одёрнул.

— Просто так совпало.

Громов посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, но вопросов задавать не стал. И, кажется, понял гораздо больше, чем я сказал вслух. Мудрый мужик.

— Серёжа! — вдруг спохватилась Елена Петровна. — Наш сын! С ним беда! Он пропал! Полиция ищет, но…

— Пусть ищет, — перебил её Громов. — Это всё потом. Елена, оставь-ка нас с Алексеем Николаевичем наедине, ладно? А хотя… стоп, — тут мэр осмотрел себя. — Алексей Николаевич, у вас есть время подождать, пока я приведу себя в порядок?

— Само собой.

— Тогда подождите внизу. Я спущусь, как только смогу.

Дверь закрылась за моей спиной, и Елена Петровна напала на меня в приступе радушия.

— Алексей Николаевич, вы устали? Быть может голодны? Давайте я сейчас распоряжусь…

— Не надо, — начал было я, и тут же поймал суровый взгляд женщины.

— Надо!

— Морс, — улыбнулся я. — У вас есть морс?

— Конечно! Да-да, конечно! Сейчас распоряжусь! Вам какой?! Клюквенный? Брусничный?

— Мне, — ответил я, — любой.

Как итог — через полчаса я сидел в уютном кресле, потягивал морс, наблюдал за живым огнём в камине и ждал, когда же ко мне наконец спустится Громов-старший. Ждал, ждал и дождался. Жестом хозяин дома попросил женщин скрыться и сел напротив.

— Что ж, Алексей? — сказал он, внимательно глядя на меня. — Кажется, я обязан тебе жизнью.

— Не стоит благодарности, Сергей Витальевич.

— Стоит, — строго ответил он. — Пускай я не знаю, что произошло… Точнее, знаю, но не до конца понимаю. А понимаю лишь то, что мой сын… это не мой сын. Не знаю, как объяснить.

Мэр тяжко вздохнул и теперь сам, будто бы в поисках ответа, уставился на огонь.

— Между нами, Алексей. То, что я сейчас скажу, не должно выйти за пределы этой комнаты. То, что произошло с моим сыном… это за гранью моего понимания. Но одно я знаю точно: моего мальчика больше нет. Вместо него что-то… другое? Что-то, что пыталось меня убить.

Я лишь молча кивнул. Разубеждать не собираюсь, подкидывать явно лишнюю информацию тем более.

— Я прошу тебя, — продолжил Громов. — Никому не рассказывать о том, что здесь произошло. Пожалуйста, дай мне время разобраться самому.

— Как скажете, Сергей Витальевич, — ответил я.

— Спасибо, — кивнул он и наконец-таки отлип от огня. — А теперь давай к делу. Я очень не люблю быть должным. Ты спас мне жизнь, и я хочу отплатить тебе пусть не тем же, но… хоть чем-то. Говори, что хочешь. Сделаю всё, что в моих силах.

А я не стал юлить.

— Вообще-то есть момент, — сказал я. — Только давайте условимся. Никто никому ничего не должен, ладно? А то, что я от вас попрошу… это просьба. Причём просьба о справедливости. Дело в том, что ваш сын в последнее время почему-то сильно обозлился на меня и начал создавать проблему…