По прочищенной от снега дорожке Уваров добрался до дома, поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Тишина. За ней одинокий топот и щелчок замка, и перед ним предстал Ребров — в простой домашней одежде.

— Проходите, Виктор Павлович, — сказал он, отступая в глубь прихожей.

— Своих отправил?

— К тёще, — Ребров кивнул. Кивнул, а уже в следующую секунду резко изменился в лице. Сперва удивление, потом понимание и наконец ужас.

— Извини, капитан, так надо, — сказал Уваров и выстрелил…

За окном была уже совсем глухая ночь. Сергей Витальевич сидел в кресле напротив жены и смотрел, как та запивает успокоительное чаем с ромашкой. Последние несколько лет были самыми счастливыми, а заодно и самыми спокойными в жизни Елены Петровны, а тут вдруг на неё навалилось всё и сразу. Одна плохая новость сменялась другой, и даже внезапное спасение мужа обернулось очень неприятным откровением. Хотя… «Неприятным» — это очень слабо сказано.

— Ты мне веришь?

— Верю, — голос Елены Петровны дрогнул. — Но как же так, Сергей? Как?

— Я начал замечать это ещё несколько месяцев назад, — Громов старался говорить, не глядя жене в глаза. — Сначала мелочи. Грубость, которую он раньше себе не позволял. Потом… друзья эти его. Потом я узнал, что он делает с теми, кто ему перечит. Несколько раз приходилось подчищать за ним очень неприятные вещи.

Елена Петровна бессильно откинулась в кресле, уже надумывая себе эти «неприятные вещи». Громов же в свою очередь думал — стоит ли рассказывать жене, как именно он оказался в коме. Думал, думал и решил, что не стоит. И вместо этого сказал, что буквально только что выяснилось — их сын пытался разорить Светлова.

— Зачем? Почему? — Сергей Витальевич вздохнул. — Понятия не имею, но факт остаётся фактом.

— И что же всё это значит?

— Я думаю, что наш сын сам выбрал себе такую жизнь, и винить некого.

— А он… жив?

— Я не знаю, Лен. Остаётся только ждать, когда он объявится. Мало ли кому он мог перейти дорогу?

— Светлов! — крикнула Елена Петровна, но тут же поняла, что муж может понять её неправильно, и повторила чуть тише: — Светлов. Он не виноват. Мальчик поклялся на магии, что не имеет никакого отношения к пропаже Серёжи.

— А с чего ты вообще решила, что он может быть причастен?

— Уваров сказал. Виктор Павлович. Заезжал накануне и сказал, что… ох… сказал.

— Понятно. Уваров, значит…

— И ещё! — тут Елена Петровна почувствовала себя особенно виновато. — Серёжа… он заходил в твой кабинет. Сказал, что ты разрешил ему открыть сейф.

— Что?!

— Извини. Он сказал, что ты завещал ему семейный артефакт, и сказал, что он ему сейчас очень нужен и… и…

— Я понял.

Сергей Витальевич медленно выдохнул. Артефакт. Семейная реликвия. Сын добыл её обманом. Так же, как и всё, что он делал в последнее время. Так что злиться на жену неправильно, да и… бессмысленно, если уж начистоту.

— Ладно, — глухо сказал Громов. — Уже ничего не исправить…

Дальше разговор явно не клеился. А спустя пару часов, уже под утро, Елена Петровна вообще уснула прямо в кресле. Видимо, сказалось нервное истощение. Сергей Витальевич подождал, пока дыхание жены станет ровным и глубоким, затем заботливо укрыл её пледом и тихонько поднялся в свой кабинет.

Гоняя мысли по кругу, он дождался восьми утра и, как только рабочий день начался, первым же делом набрал номер городской мэрии.

— Слушайте меня внимательно, — сказал он, когда секретарь соединила его с юридическим отделом. — Во-первых, я приказываю взять под контроль дело с наследством Сивушкина. Лично проследите, чтобы всё прошло гладко. А во-вторых, прямо сейчас аннулируйте закладную на трактир Светловых. Понятно?

Ну конечно же понятно. Спорить с восставшим из комы шефом никто даже не собирался. А следующий звонок Громова был в полицейский участок. Сергей Витальевич представился и попросил соединить его с начальником, но:

— Вы по какому делу? — бесцеремонно спросил его дежурный.

— Да какая вам разница?!

— И всё же.

— По служебному! — рявкнул Громов. — Переводите уже!

— Кхм-кхм… прошу прощения, Сергей Витальевич, но Виктор Павлович не на месте. У нас есть все основания думать, что он пропал. Дома его нет, телефон не отвечает.

— Тогда дайте мне зама!

И снова дежурный неловко прокашлялся. И снова замешкался, прежде чем дать ответ. Однако всё-таки понимал, с кем разговаривает, и что утаивать информацию от градоначальника чревато. А потому, понизив голос, рассказал, что зам тоже не может ответить, потому что немножечко… мёртв.

— Чего?!

— Тело капитана Реброва найдено пару часов назад.

— А… а что? А как?

— Пулевое ранение в голову.

Громов медленно опустил трубку. Дела, конечно. Ребров мёртв. Уваров пропал. И оба так или иначе замешаны в тёмных делишках его сына.