Метла и совок в камере тоже присутствовали, так что я быстренько собрал пепел, так же спустил его в унитаз, а дальше занялся рунами. Уничтожив каждую и еще раз проверив пол, я под конец занялся стенкой душевой. Система там была достаточно хитрой, но в итоге я разобрался и вернул всё на место, после чего спокойно лег на кровать. Веселье начнется завтра утром, а пока можно отдохнуть…

Спалось мне сегодня просто замечательно. Настолько, насколько вообще может спаться в неволе. Да и в целом… Кровать мягкая, вентиляция работает замечательно, да плюс чувство глубокого морального удовлетворения после того, как я отправил на тот свет демона. И не абы какого, а такого, с которым у нас уже успела сложиться предыстория. Ох и попил же мне Сергей Сергеевич кровушки…

Не отнять.

Что ж! Не берусь утверждать, что Громов-младший был главной демонической тварью Торжка, но явно не из последних. И даже дышать теперь стало полегче.

Сев на постели, я покрутил головой, разминая шею. Встал, прошёлся по камере туда-сюда, а потом, чтобы хоть как-то скоротать время, решил посмотреть, что же за книги держат местные правоохранители в камере для благородных.

Художка. Художка, художка, художка. Парочка детективов, парочка томиков фантастики и целая батарея коротеньких любовных романов в мягкой обложке. Был ещё томик стихов и книга непонятного жанра в очень даже приличном издании — с белоснежными страницами, золотым тиснением и тканевой закладкой, но имена авторов ничего не значили ни для меня, ни для памяти Алексея Светлова.

Короче говоря, сплошь чушь. Ни одного профильного учебника или прикладного издания по… Да хоть по чему-нибудь! Про историю или механику молчу, ведь я бы сейчас с удовольствием полистал даже какой-нибудь травник или сборник рецептов. А в идеале так вообще Красную Книгу — поискал бы этого… амурского… Уже не помню кого.

— Н-да…

В моём прежнем мире в подобных заведениях держали религиозные книжки, чтобы преступник имел шанс осознать всю глубину собственного падения. Тут же, по всей видимости, рассчитывают на просветление через развлекательную литературу. И максимум пользы, который я могу извлечь из этих книг — так это потренировать мозги заучиванием стихов.

Но! Только после зарядки.

Как был в одних трусах, я упал на пол и начал отжиматься. Раз. Два. Три. Четыре. Я считал про себя, чувствуя, как мышцы с непривычки сразу же начинают забиваться, а кровь разгоняется по жилам. Хо-ро-шо!

— Девятнадцать, — от натуги я начал считать вслух. — Двадцать…

И тут дверь в камеру резко распахнулась.

— Оп! — я вскочил и, улыбаясь самой лучезарной улыбкой, на которую только был способен, принялся отряхивать руки. — Доброе утро, Артём Борисович! Как спалось?

А капитан Ребров тем временем застыл на пороге. Глаза круглые, рот раскрыт. Более всего Артём Борисович сейчас напоминал мне сову, которая мучается жесточайшим насморком. Дальше лицо капитана пошло красными пятнами, и задышал он… Как-то неровно.

— А… ты… А что, — выдавил он из себя.

— Что такое, капитан? — хохотнул я, натягивая на себя майку. — Чему вы так удивляетесь? Расскажите! Быть может, поудивляемся вместе? А, капитан?

Чёрт, как же приятно было наблюдать за его реакцией! Ну прямо мёд! Проворачивая ключ в замке, капитан ожидал увидеть мой хладный труп. Затем со знанием дела замести следы инсценировки самоубийства и поднять тревогу.

А вместо этого… Вот он я! Совсем не мёртвый, а розовый и тёплый — зарядочку делаю. Несостыковка как она есть. Но что самое потешное — Ребров ведь меня даже спросить ни о чём не может, иначе правда тут же вскроется.

— Капита-а-а-ан? — нараспев произнёс я и для пущего эффекта пощёлкал пальцами. — С вами всё нормально?

Ребров молчал. Молчал, молчал, а затем влетел в камеру и начал бешено озираться по сторонам. Распахнул душ, заглянул под кровать, перевернул матрас и даже в шкафу проверил.

— Артём Борисович, а что случилось-то? Вы что-то потеряли? Или, быть может, кого-то? Так вы спросите, подскажу.

Ребров прекратил метаться, встал у двери и уставился на меня абсолютно безумным взглядом. Жизнь его к такому не готовила. Дезориентация на лицо, причём полная. Он не знает, что делать сейчас и не знает, что делать дальше. Он не знает, что ему думать и что говорить.

— Артём Борисович, — сказал я, серьёзно глядя капитану в глаза. — Вы главное не переживайте. Прорвёмся…

— С-с-с-с-с-с, — зашипел полицейский. — С-с-светлов…

— Кстати! — осенило меня. — А где же наш ценный свидетель? Прибыл уже?

И тут Ребров, видимо, наконец-то понял, что пора бежать. Дверь за ним с грохотом захлопнулась, и лязгнул засов. Я же улыбнулся, пожал плечами и продолжил приводить своё тельце в порядок.

— Один. Два. Три. Четыре…

В полицейском участке Торжка царил хаос. Капитан Ребров с утра был явно не в духе и толком не мог объяснить, с чем это связано, но вот эта его смесь паники с кипучей деятельностью заражала всех вокруг.