— Тятя, а змий-то глаз открыл!

Карп тут же в щель глянул: все как было, змий неподвижно лежит, глаза под веками кожистыми скрыты.

— Ой, охальник, стращать меня удумал!

— Да нет, тятя, видел я: змий веко вверх поднял, а вниз плена белесая опустилась — глаз-то и открылся, зело свирепый!

Снова Карп припал к щели, долго смотрел, в другое место перешел, нет — все тихо. Пальцем Егорке погрозил: не озорничай боле!

5

Бoльшая часть пути была позади. Без задержки объехали по объездной дороге древний Владимир. Миновали небезызвестные Петушки и Покров — последний город Владимирской области на пути к Москве. День был жаркий, но ветер гулял в просторной кабине КамАЗа, и Андрей чувствовал себя вполне комфортно.

— А что, Коля, холодильная установка всегда так тихо работает? — спросил Чудаков водителя. — Что-то я даже не слышу, как включается компрессор!

Руки водителя, легко и свободно лежавшие на «баранке», вдруг дрогнули. Николай взглянул на термометр холодильной камеры, свернул на обочину и вышел из машины. Покопавшись в щитке управления камеры, вернулся на свое место, упавшим голосом произнес:

— Плохо дело, компрессор вышел из строя… Камера скоро станет не холодильником, а инкубатором.

— Ну что ж, давай без остановки до конечного пункта! Плохо, конечно, впереди пробки, особенно у Балашихи, но чему быть, того не миновать, а тварь небесную должны доставить ученым.

Через четверть часа КамАЗ пересек реку Киржач и въехал в Малую Дубну. Еще через две минуты, повинуясь требованию гаишника-лейтенанта, машина остановилась на площадке дорожно-постовой службы.

Проверив путевой лист и удостоверение водителя, лейтенант потребовал от него документы на груз рефрижератора. Предусмотрительный Виктор снабдил водителя транспортной накладной, в которой первым пунктом значились, и на самом деле были положены в холодильную камеру, два ящика кое-каких продовольственных товаров.

От позиции номер два: «Птеродактиль реликтовый в количестве одной штуки» у лейтенанта захлестнуло извилины; перепутав птеродактиля с геликоптером, он строго спросил со «знанием дела»:

— Это что же за вертолет вы везете? Ну-ка, открывайте камеру!

— Видите ли, товарищ лейтенант, — вмешался в разговор выбравшийся из кабины Чудаков, — никакого вертолета мы не везем, тут особый случай, и груз у нас исключительный — научный феномен, реликтовое животное…

— Вы кто такой? Я не с вами разговариваю, а с водителем!

— Но я сопровождаю груз, материально ответственный, так сказать…

— Ну, если ответственный, предъявите свои документы!

— Вот, пожалуйста, паспорт, я — Чудаков Андрей Дмитриевич, предприниматель. А груз у нас для науки просто бесценный, его необходимо срочно доставить в Академию наук.

— Открывайте камеру, показывайте своего, как там… птеродактиля!

Чудакова охватило тоскливое предчувствие неизбежности плохого конца, но он сопротивлялся року изо всех сил:

— Дорогой товарищ, поверьте, нельзя открывать камеру до встречи с учеными. К тому же у нас сломался компрессор, и я просто не знаю, что там внутри сейчас происходит. Если вы нам не доверяете, пошлите с нами в Москву своего сотрудника, доедем до места, а там он все посмотрит!

— Значит, вы отказываетесь предъявить груз?

— Да не отказываюсь я, только не могу поручиться, что змей… черт! — птеродактиль, по-прежнему в состоянии анабиоза…

6

«…И посему ждать будем Указу Правительствующего сената для обозу со змием в Санктпитербурх в куншткамеру, или в Москву, или в иное место, куда будет велено».

Тяжко давались эти строки Василию Штыкову, ох тяжко! Обманом никогда не жил, службу честно справлял. Раньше воевал против шведа, Ниеншанц, что на реке Неве, по приказу «капитана бомбардиров» Государя Петра Алексеевича брал, победу одержали знатную над шведом. Копейки из казны не брал, а уж что положено было кому выдать, выдавал непременно, за что и уважением пользовался у людей. И с монструзом все было по Указу. Было, пока…

Бочку бондарь сладил знатную, только запечатывать змия отказался: «Я с нечистью дела не имею, хоть убейте!» Собрал Штыков верных людишек, привел на луг, к навесу, вино двойное туда же доставил.

Вечером все и случилось, солнце еще не успело закатиться. Стали ворота навеса растворять, Штыков вперед вышел, а из-под навеса вдруг рык страшный, а потом щелчок — и навес развалился! Из-под него голова высунулась, пасть раскрыла с зубьями кривыми, дыхнула пламенем смердящим голубым и бороду, и усы, и брови Штыкову разом опалила. А после — змий крылья кожаные расправил, хвостом в другой раз щелкнул и улетел в небо, на закат.

Вот тогда и закручинился Штыков, стал думать, как далее поступить. Деньги все выданы, назад не вернешь, и бочка готова, и за вино уплачено из казны, а змия нет — улетела тварь небесная, кто теперь поверит, что была? И придумал он запечатать в бочку ветку от дуба, бурей сломленную, и вином залить, а людишкам своим молчать велел…

«…А ежели Указу не будет, ждать будем оказии на Санктпитербурх обоза Государева из стран Сибирских со товары и всякой рухлядью, что муромской дорогой через Арзамас следовать санным путем будет…»