— А кролика из шляпы достанешь? Не буду я пить всякую гадость.

В другом углу поддакнули крикуну, мол, сам пусть пьет свое зелье. Скобельцин-старший опять призвал присутствующих к тишине:

— Надеюсь, все невиновные хотят вернуть нашу реликвию?

Люди молчали.

— Вот так-то лучше. Этот эликсир выпьют все, в том числе и я; те же, кто откажется от принятия препарата, будут считаться автоматически виновными. Все все поняли?!

Мужчина средних лет, с «профессорской» бородкой, смело выкрикнул:

— Святослав Альбертович, а мы все пить эту гадость не будем, ведь правда?! — мужчина обратился к присутствующим, ища поддержки.

Но гости молчали, кроме одной молодой особы, которая, впрочем, умолкла на полуслове, видя обращенные в ее сторону подозрительные взгляды родственников. Святослав Альбертович погладил свой чисто выбритый подбородок.

— Вот и чудненько, мои хорошие, а теперь немного успокойтесь. Пойду-ка я потороплю Анну с ужином.

Старик скрылся в смежной комнате. Родственники разбились на «кучки» и стали вполголоса обсуждать происшествие, изредка бросая взгляды на Семена. Семен огляделся, разыскивая пропавшего Владимира. Его помощник сидел в кресле возле барного столика, держа бокал с белым вином. Заметив на себе взгляд Семена, он нехотя поднялся и подошел к патрону.

— Да, я весь внимание, Семен Константинович?

— Вольдемар, не знаешь, случаем, кто это были недовольные, тот, с козлиной бородкой, и молодая особа?

Владимир отпил из бокала и, обозрев зал, кивнул:

— Случаем, знаю! Мужик этот — какой-то там доцент, приходится братом супруге Святослава Альбертовича. Кстати, если не запомнили ее, вон она, справа от двери, пышная такая дама, зовут ее Мария Ильинична. А девка, что пыталась поддакнуть доцентику, — его молодая жена. У них разница в возрасте лет двадцать, если не больше. Она студентка, зовут ее Катей, а доцент — мой тезка, Владимир.

К Семену и Богданову подошел Виктор.

— Привет, парни! Ну вы и наделали с дедом в этом питейном заведении шуму. Как я раньше не догадался, что почем, еще когда ехал к вам. С чего бы деду приглашать гостей — извините, не хочу обидеть — такой масти на семейный ужин? Чем хоть поить будете нас, Семен Константинович? Не очень ли гадостный на вкус ваш эликсир?

Семен улыбнулся, похлопал здоровяка по спине:

— Не переживай, Виктор, поверь, бывает и хуже.

Развить разговор не дал появившийся Скобельцин-старший:

— Прошу, мои хорошие, за стол, — он распахнул двери.

Семен увидел открывшуюся взору смежную комнату. В ней преобладали голубые тона. Родственники рассаживались за длинные столы. Было впечатление, что каждый знал свое место.

Святослав Альбертович посадил Семена рядом с собой. Владимира усадили где-то в середине стола. Все словно забыли про будущую экзекуцию зельем и как ни в чем не бывало принялись за яства. Спиртное пили без тостов: не то чтобы в этом доме было именно так принято, просто случай был не тот.

Когда приглашенные более-менее утолили голод и расслабились спиртным, старик Скобельцин постучал вилкой по хрустальному бокалу.

— Минутку, родненькие, внимание. Семен Константинович, пора!

Семен встал из-за стола и позвал Владимира. Тот, достав портфель из-под стула, подошел. В гостиной стояла гробовая тишина, все смотрели на таинственную парочку: одни с опаской, другие с любопытством. Владимир достал из портфеля бутыль с мутной жидкостью и подал Семену. Начинающий маг подошел к главе семейства и плеснул из бутылки в подставленный бокал. Старик понюхал содержимое и, оставшись довольным запахом эвкалипта, не колеблясь, выпил.

— Ничего, скажу я вам, пить можно. Давайте смелее, мои милые!

Семен пошел за спинками стульев, наливая в подставленные бокалы небольшие порции «зелья правды». Он внимательно следил, чтобы каждый выпил отведенную ему порцию снадобья. Когда Семен попотчевал всех своим эликсиром и сел на свое место, молодая жена доцента громко хихикнула, презрительно взглянув на Семена:

— И что теперь, о Великий и Могучий маг?

Семен с трудом взял себя в руки. Чувствуя, как краснеют уши, поднял к публике глаза:

— А теперь, господа, будем чинить допрос!

Сидящая невдалеке дама вдруг разрыдалась, закрыв ладонями лицо. Все обратились к плачущей:

— Па-а-па-а! Па-а-по-чка! — навзрыд голосила женщина.

Скобельцин-старший вскочил с места и быстро подошел к рыдающей.

— Боже правый, доченька, что с тобой? — вытирая льющиеся из-под ладоней слезы рыдающей, участливо вопрошал старик.

— Па-поч-ка, я тебя обманула-а-а. Я плохая до-очь.

Скобельцин бросил удивленный взгляд на Семена, затем на дочь.