Весна была в полном разгаре. Казалось, можно и не надевать куртку, но весенняя погода обманчива. Вроде солнце вовсю припекает, а стоит легко одеться, сразу насморк подцепишь или еще хуже — горло воспалится. Поэтому Семен шел по Кутузовскому, с насмешкой посматривая на бравирующую в легких одеяниях молодежь.

Надо будет проследить, в чем на занятия Юльчонок ходит, тоже, наверное, выпендривается. Семен мысленно отшлепал себя по губам за некорректное слово. Надо приучаться к культурной речи, ведь он сегодня, можно сказать, столкнется со светским обществом.

Перебирая варианты приветствия, которые, как он думал, должны быть в ходу у дворян, Семен чуть было не прошел мимо «Готового платья». Не вытаскивая рук из карманов джинсов, плечом открыл стеклянную дверь. Побродив по вестибюлю магазина, нашел нужный отдел. Он даже не успел, как следует разглядеть выставленные модели костюмов, как к нему обратилась продавщица с предложением услуг. Семен внимательно осмотрел молодую особу и с готовностью ответил:

— Пожалуй, вы можете мне помочь. Меня пригласили на ужин, и мне нужен приличный строгий костюм.

Барышня профессионально определила размеры на глазок, обозвав Семена иксэлькой. Потом попросила покупателя подождать и скрылась за ширмой подсобного помещения. Представив Семену темно-серый костюм, барышня включила отрепетированную рекламу:

— Итальянское производство. Самая последняя модель. Ткань — тончайшая стопроцентная шерсть…

— Довольно, милая, давайте я сначала примерю, а потом можете крутить ваш ролик.

Девушка подала Семену плечики с костюмом и указала на примерочную. Когда Семен скрылся из виду, продавщица покрутила пальцем у виска, проворчав под курносый носик:

— При чем здесь ролик?!

Переодевшись в обновку и всесторонне осмотрев себя в зеркало, Семен остался доволен. Конечно, в таком костюме на получение «Оскара» не пойдешь, но для ужина среди русских дворян сойдет.

Выйдя из примерочной в костюме, Семен кивнул девушке:

— Вот теперь, барышня, можете включаться…

Девушка, открывшая было рот для обсуждения — как к лицу Семену костюм, — поперхнулась слюной.

— Что, извините? — сглотнув, недоуменно пролепетала продавщица.

— Я говорю, как мне эта шерстяная итальянская стопроцентная модель?

— А? О-о! Она как на вас сшита. Очень даже респектабельно выглядите. Боюсь, что я зря связала себя брачным контрактом…

— Ну что вы, барышня, такое говорите. Поверьте, и правильно сделали, что связали себя… и супруга этим пресловутым контрактом. Ведь и он теперь никуда от вас бесплатно не денется!

Продавщица не уловила иронии в сказанном Семеном, но догадалась по интонации, что над ней посмеиваются.

— Вам упаковать, или вы пойдете в костюме?

— Не торопитесь, мне нужна еще соответствующая обувь, приличный галстук и белые… — Семен строго посмотрел на девицу, — …нет не тапочки, милая, а сорочки. Одним словом, надо доодеть меня.

Через полчаса Семен покинул магазин, приодетый с иголочки. Слегка размахивая фирменным пакетом, в котором была старая одежда и две новые сорочки, Семен, не торопясь, направился домой. Теперь, когда главная проблема решена, можно было не спешить.

Владимир, словно не заметив нового туалета хозяина, встретил его пресным выражением лица.

— Семен Константинович, позвольте спросить, эта молодая леди, подруга вашей сестрицы, тоже будет проживать в вашем доме?

— Ха, так значит, они вернулись с занятий! Надеюсь, ворчун, ты их накормил?

Владимир отвел в сторону взгляд и, уставившись в какую-то точку за плечом Семена, указал рукой в сторону кухни.

— Доедают вчерашнюю дичь и паштет. Такое впечатление, что они вагоны разгружали. Поверьте моему слову, мы на них разоримся!

Семен засмеялся:

— Какая муха тебя укусила, Вольдемар, вроде ты не похож на скупердяя.

— Вы, конечно, извините меня, но запасы продуктов, сделанные еще на средства Григория Алексеевича при его жизни, несколько оскудели. Если так пойдет и далее, то, боюсь, нам придется перейти на корм для питомцев или, того хуже, съесть их самих.

Семен облегченно вздохнул, достал из внутреннего кармана нового пиджака портмоне и отсчитал триста долларов.

— На первое время хватит? Я буду оставлять тебе деньги на расходы в хлебнице на кухне, договорились?

Управдом принял валюту и молчком пошел к себе в комнату. Семен, провожая взглядом удаляющегося, размышлял: «Действительно, что это с ним приключилось? Не из-за денег же он стал корчить недовольную физиономию? Наверное, я разрушаю его жизненный уклад. Что поделаешь, всем нам надо будет притереться друг к другу, иначе не уживемся».