На стук в дверь Константин Федорович не прореагировал. Он понимал, что двадцать минут у него в запасе есть… Не станут же они сразу взрывать! А ничем другим это препятствие не взять.

У Пугина в кабинете было два сейфа — один официальный, а второй спрятан за панелью… Из личного сейфа он перегружал в кейс все подряд. Там было самое ценное, включая загранпаспорта и блокнотик с номерами счетов в импортных банках.

Из большего сейфа он взял только служебное оружие. На кучу бумаг в папках и папочках взглянул с печалью… Там были важнейшие документы! Собрать их все вместе да сжечь!.. И что это будет? Простое проявление злости, мести и даже вандализма. А это все недостойно интеллигентного человека…

Испытав приятные чувства от своего благородства, Пугин захлопнул кейс и бросился на свой балконище. Под пожарной лестницей и в проходном дворике не было видно грозных ребят с автоматами… Только одинокая серенькая девятка притулилась у стены. А у машины маячила девушка в джинсах — ждала кого-то.

Беглец перемахнул за балконные перила, поставил правую ногу на верхнюю ступеньку и вдруг понял, что с кейсом он не спустится. Чемоданчик надо держать в руке, а одноруким по крутой пожарной лестнице ему не спуститься. Боязно!

Он приложил кейс к животу и прижал его подтяжками. А ручку накрепко привязал к концу галстука… Стало труднее дышать, но появилась уверенность — ни тот, ни другой не упадут по отдельности. Если что — то только вместе!

Пугину казалось, что он спускается с мачты корабля «Дункан». Точно, как тот сын капитана Гранта, поющий песенку про веселый ветер. Он даже попытался напевать эту чудесную мелодию… Но перед самой землей песня внезапно кончилась!

Снизу Константин Федорович услышал знакомый голос:

— Какая встреча, гражданин Пугин! Рада вас видеть. Спускайтесь поскорее.

— Это вы, Ирина? Не ожидал… А где наш дорогой Петя?

— Полковник Потемкин ловил вас наверху, а вы сбежали. Ох, как не люблю я нехороших людей… Спускайтесь, Пугин, и садитесь ко мне в машину. Все это без резких движений — испугаюсь и могу ножку прострелить. Или ручку.

В последних словах Константин Федорович услышал вампирские нотки. Он подумал, что такая кровожадность не украшает российские спецслужбы. Он даже Ирине хотел об этом сказать, но обернулся и заткнулся — она действительно держала его на мушке. И целилась не в бровь, а в ногу… В его левое бедро!

Ступеньки кончились за полтора метра от земли. Пришлось спрыгивать, но так тихонько и легонько. Так, чтоб без резких движений.

С кейсом на животе он пересек проходной дворик. Подошел к серой «девятке» и открыл правую переднюю дверь. Садиться с грузом было не очень удобно. Но грела мысль, что под пиджаком за пояс заткнут пистолет… Ирина должна была обыскать его еще под лестницей. Здесь, в тесной машине, это сделать невозможно. Да и задержанный психологически подавлен. Голова опущена, одна рука вяло лежит на кейсе, а другая зажата где-то между пузом и грузом… Кто же знал, что правая ладонь сжимает рукоять пистолета! Большой палец уже сдвинул вниз рычаг предохранителя, а указательный лег на спусковой крючок.

Багрова села на водительское место и с трудом достала наручники. А вот без сноровки нацепить их одной левой рукой она не смогла бы. Пришлось положить пистолет на колени и после чего скомандовать: «Ручки вытяни вперед!» Пугин вытянул сначала одну, а потом другую. Ту, в которой был зажат пистолет… Ирина замерла и лишь вздрогнула, когда ощутила, что его левая рука щупает ее пониже пояса. Понятно, что он ищет пистолет, но такое нельзя позволять! Надо бить по морде!.. Пистолет нашелся быстро, и этот конфликт погас.

Теперь у него два ствола, а у нее одни амбиции… Других выходов нет. Надо выполнять его команды. Но если она сейчас бросится на него, то потом получит орден на красной подушечке…

— Значит, так, Ирина… Заводи мотор, и налево по проходным дворам. Потом едем к Можайску. Быстро, но не нарушая правил… Все поняла?

— Поняла.

— Отлично… Значит, будешь жить.

А в приемной стоял понурый полковник Потемкин, а майор Кузькин показывал ему мастер-класс. Это был спектакль на тему финала фильма про «август сорок четвертого».

Лев навис над секретарем, брызгал слюной, рвал на себе рубаху, пихал в нос парню пистолет и орал, что убьет его, если не получит дубликат ключа… У Пугина был верный слуга. Он крепился три минуты, а потом заплакал.

Еще через две минуты Кузькин открыл ящик, в котором была коробочка с двойным дном. А в ней золотой ключик от стальной двери…

Они ворвались в пустой кабинет… Первым делом Потемкин нырнул в маленький сейф. Голова вошла полностью! И даже уши не задевали за стенки. Раз так, то и корона могла здесь поместиться.