— Сообщаю, что звонили оттуда… Сказали, что перед отлетом в свою Норландию королева желает пообщаться с господином Павлом Муромцевым… Ты, Паша, еще не отдал писателю фрак?

— Нет, только почистил и погладил.

— Надевай фрак, Павел. Через три часа аудиенция.

— А как все остальные?

— Остальным разрешено присутствовать…

Встреча была назначена не в посольстве, а в том самом злосчастном музее… Муромцева привезли за пять минут до начала. И на него сразу набросилась она… Это было чудо, а не девушка! Очевидно, она была в их норландском посольстве переводчицей и специалисткой по королевскому этикету… И звали ее замечательно. Два слова в имени и два в фамилии — Мария Луиза Ван Тост. Она знала русский, но говорила с таким милым акцентом, что Паша слушал не слова, а мелодию голоса.

Россияне разместились в глубине каминного зала музея. У стеночки, подальше от входа… От виновников торжества была пятерка из виллы «Икар» и генерал Вершков. От музея — директор Мамлеев и его фаворитка Катя Вайс.

Паша ожидал, что о прибытии возвестят фанфары, но королева вошла без мантии, без короны и без грома литавр… Очень милая женщина пенсионного возраста. Похожа на директора школы или на мэра северного города.

Королева встретилась с Муромцевым в центре зала и говорила один на один. Это если не считать Марии Луизы, которая шустро переводила и в ту, и в другую сторону.

Уже через минуту Павел понял, что за особые заслуги он награждается алмазным крестом Вильгельма Оранского. И сразу подскочил кто-то с дипломом и коробочками. Королева сама надела на Муромцева ленту и нацепила на фрак сверкающий крест.

Паша почувствовал, что стандартная фраза «Служу России!» будет здесь не очень уместна. Он вспомнил, как это делали мушкетеры, и попытался повторить: правой рукой изобразил в воздухе большую восьмерку, склонил голову и шаркнул ножкой.

После этого реверанса Муромцев подумал, что от него ждут слов благодарности. Он обратился к переводчице:

— Я не понял, Луиза. Я должен ответную речь сказать?

— Не надо речи, Павел… Я переведу, что вы благодарите королеву. И еще два слова про мир и дружбу.

— Нормально, Луиза!.. А можно королеву в щеку поцеловать?

— Ни в коем случае!

— А вас, Луиза, можно поцеловать?

— Не сейчас… Сегодня проводы королевы, а с семи вечера я свободна. Буду ждать вас в номере отеля… Вы меня поняли, Павел?

— Понял… Если честно, то не ожидал, что вот так сразу.

Их диалог явно затянулся, но королева наблюдала с огромным интересом. Русского языка она не знала, но по интонациям многое угадывалось… Она сожалела, что не может быть такой, как эта милая переводчица. И возраст уже не позволяет. И слишком высокая должность…

Илья НОВАК

ТОНКОЕ ОТЛИЧИЕ

Черный автомобиль появился в поселке вечером, когда местные в основном уже либо были пьяны, либо спали.

Гоша Лесмарк, по прозвищу Слон, обрюзгший и медлительный, любитель темного пива, сладкого печенья и курительных трубок, которых здесь было не достать, увидел машину издалека. Он развернулся и пошел в обратную сторону. Те, кто находился в машине, тоже его заметили: мотор тихо заработал, заскрипел снег под колесами. Слон сделал несколько шагов и остановился, кутаясь в ватник.

Щелчок, задняя правая дверца открылась.

— Садитесь, быстро.

Лесмарк молча протиснулся мимо вышедшего из машины парня и устроился на заднем сиденье. Дверца захлопнулась.

Слон оказался между двумя субъектами. Один — постарше, в расстегнутой дубленке, под которой виднелся серый костюм, белая рубашка и галстук, второй — лет двадцати трех, в кроссовках, джинсах и короткой кожаной куртке. Одеты по-разному, а оружие в наплечных кобурах, похоже, одинаковое.

Машина поехала.

— Куда? — спросил Слон.

Третий, с короткой стрижкой, сидевший рядом с водителем, обернулся. Круглое лицо, подбородок с ямочкой, лопоухий.

— В большой город. Самолет ждет.

— Так… — произнес Слон и, подумав, спросил: — А на хрена?

Лопоухий поморщился, словно ему было неприятно слышать подобное.

— Там вам все объяснят.

— Кто объяснит? А тебя как звать?

— Я — Костя. Вас хочет видеть Севастьян.

— А… — Лесмарк откинулся на сиденье и закрыл глаза.

Машина миновала укрепленный КПП и выехала из поселка в сторону аэродрома. Это была единственная нормальная здесь дорога.

— Вы, кажется, не удивлены? — вежливо спросил Костя.

Слон приоткрыл один глаз. Слева от дороги тянулось заснеженное поле, а дальше — лес. Справа тоже поле, а потом зона номер семнадцать. Темнело, по снегу протянулись синие тени.

— Три года тут торчу, — пробормотал Лесмарк сонно. — И выбраться уже не рассчитывал. Вдруг вы приезжаете. Ясное дело, я удивлен. А у тебя выпить есть?