11

Утреннее совещание было сорвано. В кабинете Потемкина сидели трое. На председательском месте — генерал Вершков. По правую руку от него полковник, а по левую — бригадир Муромцев… По непонятным причинам, не было самой бригады — ни Ирины Багровой, ни Кузькина, ни даже Хилькевича.

Паша начал доклад. Его первая часть прошла блестяще — про сигнализацию в музее, про веревку в камине, про отпечатки на тумбе. А вот рассказ о ювелирах не получался. Там не было никакой дельной информации.

А Муромцев тянул время. Он в деталях говорил об одесском детстве Абрамовича, о запахе жареной скумбрии и об особенностях приготовления баклажанной икры… Паша нарвался-таки на генеральский гнев! Вершков хлопнул ладонью по столу и начал медленно вставать, втягивая голову в плечи. Он уже раскрыл рот для крика, но не успел…

Багрова ворвалась в кабинет, увлекая за собой Хилькевича.

— Мы нашли его! Мы установили вора. Его кличка — Трубочист, но на самом деле это Гриша Посевин… Его надо брать в адресе. В ночь грабежа он был дома и получил скалкой по голове…

Это было только начало. Ирина чуть отдышалась и приступила к подробному докладу… Она говорила со смаком, азартно сообщая о своих успехах.

Так получалось, что в этой удаче именно Багира играла основную скрипку. Хилькевич был при ней на посылках, а ее начальник Муромцев — тот вообще сбоку припека!

Когда все всё поняли, Вершков вылез из кресла, подошел к Ирине и встал напротив. Он собирался обнять и расцеловать ее, спасшую страну от позора! Хотел, но не успел. Помешал грохот за дверью.

В кабинет ввалился Лева Кузькин с криком: «Мы его взяли! Вор сидит в тюрьме».

Недовольный генерал отошел от Ирины и вернулся в председательское кресло. Предстоял отчет майора Кузькина.

Никогда Лев Львович не был оратором. Но из его бурчания все поняли, что по наводке агента Химика был установлен вор Трубочист, обитающий в районе Плющихи. Им оказался некто Посевин Григорий Алексеевич.

Вот на этом моменте генерал решил поддержать Багрову.

— Опоздали вы, майор! Ирина Романовна нам уже во всех деталях об этом рассказала… Вот вы, Кузькин, про скалку знаете?

— Нет.

— А Багрова знает… Пока вы, майор, гуляли — мы обсуждали операцию по захвату Посевина.

— А его не надо захватывать. Два часа назад Трубочиста взяли в троллейбусе номер «Б» на Зубовской площади… Гришу взяли на кармане. В бумажнике денег было на три бутылки, но его оформили по полной программе — с поличным и с кучей свидетелей. Такое впечатление, что он сам подставился.

— He понял вас, майор.

— Это правда! Все так запуталось, что просто тихий ужас… Я думаю, после кражи Посевин отдохнул, потом спрятал вещь и решил на годик затаиться в колонии. Подождать, пока утихнет шум вокруг короны… Даже обыск в его доме делать бесполезно. Надо втереться к нему в доверие и раскрутить на признание.

— Что вы предлагаете, майор?

— Сейчас найду фрак с бабочкой и поеду к Трубочисту под видом адвоката.

— Постойте, Кузькин! Вы представляете себя во фраке?.. Да еще с бабочкой… Впрочем, жизнь сложная штука! И адвокаты всякие бывают.

12

К обеду карманника Гришу Посевина перевели в элитную «Матросскую Тишину».

За это время Вершков созвонился с каким-то модельным агентством и повез туда Кузькина… Оперативный план был одобрен. Все остальное нравилось генералу. Все, кроме Льва в бабочке!

Самый дорогой дом моды напоминал не муравейник, а улей. Куча людей не просто бегала в разные стороны, а еще махала ручками, жужжала.

Кузькина сразу окружили люди неопределенной ориентации и увлекли в студию, близко напоминавшую операционную. Чем? Чистотой, пустотой, огромной круглой лампой под потолком и массажным столом в центре.

Льва раздевали, невзирая на его протесты. А как иначе? Пришел человек из Кремля и велел сделать из мужика настоящего адвоката. И они сделают!.. Нынче свобода, но Кремль надо слушаться…

Пиджак подошел сразу, а костюмные брюки пришлось расширять. И в поясе, и там, где верхние части бедер… Там, где ниже пояса, но со стороны спины.

Пока подгоняли под его размер штаны, самого Кузькина терзали гримеры. Оказывается, у адвокатов холеные лица, совсем не такие, как у оперов… Лев сидел в кресле в одних трусах, а вокруг крутились три специалистки. Одна что-то мазала, другая пудрила, а третья стригла и завивала то, что оставалось.

Он был готов к моменту, когда принесли костюм, рубаху, бабочку в горошек и туфли. Последнее было вообще чудом — нечто из толстой рыжей кожи с пружинящей подошвой. С такой обувкой не идешь, а вальсируешь. Натурально — походка адвоката!