Делая такие заявления, Муромцев очень рисковал. А вдруг преступники забрали веревку с собой — и померк бы авторитет мудрого сыщика.

Понятых долго искать не пришлось — кроме Катерины и директора других гражданских лиц в зале не было.

Семену, с его ростом, было весьма удобно снизу заглянуть в жерло камина… Он и заглянул. А Вайс стояла рядом и держала любимого начальника, который постоянно выгибался, менял позы и выпячивал зад… Наконец он вылез, стряхнул с лысины лохмотья сажи и подтвердил:

— Точно! Висит там веревка. Прямо по центру трубы.

— А какая веревка?

— Толстая и грязная. Даже не веревка, а канат с узлами?

— Вроде пожарного шланга?

— Нет, потоньше. Средненький канат… Как два пальца.

Полковник Потемкин приехал к завершению разбора полетов. Он не опоздал, но и не пришел слишком рано — не надо мешать специалистам.

По довольным лицам Петр Петрович понял, что кое-какие результаты есть… На всякий случай начальник МОСОНа увел всех подальше от входной двери. Этим он подчеркнул секретность мероприятия — никто не должен знать о пропаже короны.

Пусть заграница думает, что в России нет воровства! Нет, и точка!

Муромцев доложил обстановку, но как-то вяло… Злодеи влезли через трубу, перекусили сигнальный провод, вскрыли фомкой тумбу, взяли ценную вещь и ушли на крышу… Ясно, как украли, но неизвестно кто.

— Так вот вы и установите преступников! Ты, Муромцев, не останавливайся на половине дороги. Ищи и не ленись! Лень — мать всех пороков!

— Этим и занимаемся, товарищ полковник. Изо всех сил ищем.

— Значит, плохо ищете, раз пока не нашли… Сверху прошло указание — найти быстро. И чтоб никто об этом не знал. У нас в России ничего не пропадает…

— А если норландцы захотят свои цацки посмотреть? Начнем мы им лапшу вешать, и они сразу поймут, как в той мыльной опере.

— Ты, Муромцев, не умничай. Здесь работают спецы не глупей тебя… Сегодня утром эти придворные летели из Питера в Москву. Так их, по метеоусловиям, загнали на Южный Урал. Сейчас им организуют охоту с оленями, потом рыбалку с самогоном, а в конце баню с бабами.

Скромный полковник взглянул на Катю с Ириной и покраснел. Не зря Паша прозвал шефа козликом. Пока он как робкий подросток, но задатки козла налицо!

— Я имел в виду, что пьянство — мать всех пороков! Иностранцы будут заняты этим безобразием всю неделю… А вам, господин директор и мадам Вайс, придется посидеть под домашним арестом. В каком адресе — это вопрос. Тут головой думать надо… Вы где живете, Екатерина?

— В общежитии МГУ.

— А вы, господин Мамлеев?

— У меня хорошая квартира на Фрунзенской набережной.

— Жена есть?

— Нет.

— А дети.

— Откуда им взяться?

— Так вот, директор, забирайте свою сотрудницу и сидите в квартире тихо! Сидите до тех пор, пока все не рассосется.

При таком повороте событий Муромцев и Хилькевич переглянулись и понимающе улыбнулись. А простоватый Кузькин ехидно захихикал… И только рыжая Багира попыталась разрулить обстановку:

— Я думаю, товарищ полковник, что это не совсем верно. Нас учили, что нельзя свидетелей в одну камеру сажать… Тем более и Екатерина может быть против.

— Нет! Я согласна… Мы с Семеном Петровичем недавно знакомы, но с ним так легко находить общий язык. А я готовлю очень вкусно. И шить умею, и вообще…

Уже в машине директор вдруг вспомнил об очень важной вещи:

— Товарищ Муромцев, а у меня в сейфе есть точная копия этой короны. Из стекляшек сделана, но на первый взгляд не отличить… Может быть, положить ее на тумбу под колпак?

— Не надо! А вот с собой мы эту вещицу возьмем. Надо хорошо знать, что за штуку мы ищем… Значит, будет у нас теперь бутафорская корона. Совсем как в той мыльной опере!

4

Кузькин не страдал манией величия. Но за последние часы случилось нечто такое, чем он вполне мог бы возгордиться.

Пока они в музее ползали по каминным трубам, генерал Вершков не дремал. Он добился очень широких полномочий для группы Муромцева. Теперь простой опер Лев Кузькин мог опросить любого агента любой спецслужбы. Без ограничений и по первому требованию!

Лев Львович прямо из музея поехал в район Пушкинской площади. Здесь, в самом людном месте Москвы, в переулке с видом на Малую Бронную, ему выделили резервную явочную квартиру. Вход прямо с улицы, а справа от двери невзрачная вывеска: «Фирма Обервакс».