— Что случилось?! — прокричал один, включая фонарик.

— Я... я убила его... — прошептала Катерина, теряя сознание.

Мужчины, чертыхаясь, осмотрели пострадавшего, вызвали скорую. Один из них, не говоря ни слова, накинул на её плечи светоотражающий жилет, а другой достал из аптечки нашатырный спирт.

Пятнадцать бесконечных минут ада. Вой сирены разрезал ночь. Врачи, словно ангелы-хранители, бросились к пострадавшему.

Катерина, как в тумане, села в свою машину, включила обогрев салона на максимум, но теплее не стало. Зубы лязгали, тело дрожало, будто подсоединенное к электричеству. Руки не слушались, а в голове пульсировала одна мысль: «Это конец. Мой мир рухнул».

Дома её ждали дети. Они не знали, что их мама больше не та. Что она теперь носит в себе тяжесть чужой смерти. Катерина, собрав остатки сил, позвонила мужу.

— Костя, Костечка... случилось страшное...

Он примчался через десять минут. Обнял её, прижал к себе.

— Мы справимся. Вместе.

К тому времени подоспели сотрудники ДПС. Начался форменный ад. Уже тогда Катерина знала— ничто больше не будет как прежде. Эта ночь сломала её жизнь, превратила в руины всё, что она так бережно строила годами. И даже если человек выживет, душевные раны останутся с ней навсегда.

Мужчина не выжил.

Алина вырвалась из дурмана чужих воспоминаний, упала на колени рядом с бедной женщиной и зарыдала вместе с ней.

— Простите меня, пожалуйста, простите!

Саймон застыл над визжащими женщинами, словно гранитная глыба над бушующим океаном. Его лицо превратилось в маску ледяного спокойствия, но в уголке глаза предательски дрогнула скупая мужская слеза— единственная слабость, которую он позволил себе в этот адский момент.

Он резко смахнул её тыльной стороной ладони, надеясь, что никто не заметил предательскую влагу. Внутри у него всё клокотало, словно в жерле проснувшегося вулкана. Убийство этой женщины... Мысль об этом была настолько отвратительной, что к горлу подкатила тошнота. Он чувствовал, как кровь стучит в висках, как сердце готово вырваться из груди.

Когда Лиса наконец одумалась, Саймона буквально швырнуло в пучину облегчения. Это было похоже на то, как если бы он висел над пропастью на волоске, а теперь кто-то невидимый крепко схватил его за руку и втащил обратно, на твёрдую землю.

Волна благодарности захлестнула его с головой, почти лишив дыхания. Он судорожно втянул воздух, чувствуя, как дрожат руки, как подкашиваются ноги. Напряжение последних минут, словно стальная удавка, медленно отпускало его горло, позволяя наконец сделать полноценный вдох.

Саймон понимал — это был момент, который мог стать последним не только для этой женщины, но и для его собственной души. На счастье, не стал.

Придорожная забегаловка встречала голодных путников запахом жареного мяса и приглушённым гулом разговоров. Деревянные столы, покрытые потертыми скатертями в жирных пятнах, выскобленные добела лавки. В воздухе витал дым от камина и табака. По залу сновали хорошенькие официантки в униформе из секс-шопа, радуя гостей упругими прелестями.

Демон, Маркел, Феникс и Лог расположились у окна, поставив между собой массивные пивные кружки с густой шапкой пены. На столе уже дымились огромные блюда с сочными шашлыками из баранины. Рядом стояли миски с острым перцем, маринованным луком и свежими овощами. На краю стола примостились тарелки с румяными лепёшками, только что из печи.

Маркел, как всегда, первым накинулся на еду, хрустя сочными кусками мяса.

— Эх, вот это я понимаю, мужская еда! — прошамкал он с набитым ртом, облизывая пальцы.

Феникс, не отрываясь от своего рассказа, подхватил шампур и принялся уплетать шашлык:

— Так вот, гоню я как-то по серпантину на своём тур-эндуро, а тут навстречу спортбайк на полной скорости! Думал, всё, кранты...

Лог, целиком заглотив кусок мяса, одобрительно кивнул Маркелу:

— Знатная штука! А к мясу ледяное «Жигулёвское», прямо то, что доктор прописал. М-м-м...

Бармен, заметив, что кружки друзей уже опустели, тут же наполнил их свежим пивом, разлив пенную шапку до самых краёв.