Потемкин произносил это будничным тоном, каким пересказывают содержание прочитанной в газете статьи.

— Еще вы рассказали, что в том доме видели восковую фигуру генерала Лисицына.

И снова Китайгородцев дрогнул.

— Что? — осведомился Потемкин, обнаружив состояние собеседника.

— Я поражен, — признался Китайгородцев. — Не могу поверить в то, что можно так глубоко залезть к человеку в мозги. Вы простите меня за такие слова…

— Я вас понимаю, — спокойно произнес Потемкин.

— Вот про восковую фигуру, к примеру. Вы не могли об этом знать, если бы я сам вам этого не рассказал.

— Разумеется.

— С восковой фигурой мне понятно. Но как быть с тем, что я якобы видел живого Лисицына? Получается, что я действительно его видел? Или нет?

Китайгородцев смотрел испытующе.

— Я думаю, что видели, — ответил Потемкин. — В моей практике мне не приходилось сталкиваться с тем, чтобы загипнотизированный лгал. Скорее всего, вы действительно видели Лисицына.

— Уже десять лет, как его нет в живых.

В ответ на это Потемкин только пожал плечами.

— Мне говорили, что он умер, — произнес Китайгородцев так, будто оправдывался.

— Говорили, — эхом повторил Потемкин.

Китайгородцев понял. Спросил:

— Вы думаете, он жив?

— Я думаю, там темная какая-то история, — ответил Потемкин. — Какая-то тайна. Вы увидели что-то такое, чего видеть были не должны. И вас принудили забыть об этом.

— Каким образом? Это гипноз?

— Да! — уверенно сказал Потемкин.

Китайгородцев не сводил взгляда с собеседника. Так обычно ожидают разъяснений. Потемкин не стал его томить.

— Я всегда могу определить, находился ли человек под воздействием гипноза, — сказал он. — Есть целый ряд признаков, которые об этом говорят. Ну, например, человек, который уже впадал когда-то в гипнотический транс, в следующий раз делает это быстро и легко.

— Это мой случай?

— Да.

— И кто же меня гипнотизировал? Лисицын? Генерал?

— Нет. Михаил.

— Это ваши подозрения?

— Это моя уверенность. Вы сами назвали мне имя. Это Михаил.

Зрителей на сеанс пришло немного. В зале пустовали целые ряды. Потемкину объяснили, что дело в плохой погоде: город завалило снегом, не все дороги расчищены, транспорт ходит плохо. Потемкин не выразил неудовольствия, традиционную лекцию прочитал как ни в чем не бывало, а когда приступил непосредственно к сеансу, повел себя несколько раскованнее, чем это бывало обычно: позволял себе шутить, приглашая зрителей пересаживаться ближе к сцене, и даже разбавил привычное течение сеанса новыми номерами, которых Китайгородцеву не доводилось видеть прежде. Возможно, с меньшим числом зрителей гипнотизеру было легче управляться.

Среди новых номеров был такой: Потемкин ввел одного из зрителей в состояние гипнотического транса, а затем внушил, что тот находится под палящим солнцем и температура воздуха в тени никак не меньше сорока градусов, так что очень хочется пить.

— Жажда! — внушал Потемкин. — Вы испытываете сильную жажду! Очень хочется пить! Вы хотите пить! У вас в руках двухлитровая бутылка с холодной освежающей водой! Пейте воду! Пейте жадно!

И загипнотизированный «пил», запрокинув голову и «держа» в руках несуществующую бутылку. Он «пил» жадно, захлебывался и никак не мог утолить эту призрачную жажду.

Китайгородцев наблюдал за происходящим из-за кулис.

Сон.

Пить.

Пить.

Сон.

Хамза чай попил и после этого заснул за рулем. А Китайгородцев у себя в кармане нашел пакетик с подозрительной травкой. И он не помнил, как этот пакетик оказался у него в кармане.

Следующий населенный пункт, через который пролегал маршрут гастрольного турне Потемкина, находился вдалеке от железных дорог, поэтому изначально предполагалось, что добираться до него будут на автомобиле. Но в этот вечер уехать не смогли. Нанятый Потемкиным водитель наотрез отказался ехать, поскольку дороги из-за непогоды пребывали в ужасном состоянии, а до полуночи оставалось два с небольшим часа — отправляться в неблизкий путь в таких условиях мог только самоубийца, как сказал шофер. Потемкин собирался посулить ему дополнительно денег, но тут на сторону водителя встал Китайгородцев — безопасность клиента под угрозой и надо бы дождаться утра, безусловно.

Они остались в тех же номерах, в которых провели предыдущую ночь. Поужинали тем, что приготовила к вечеру мама Нины Портновой. Когда, завершая ужин, пили чай, Китайгородцев наконец решился.

— А можно еще раз? — попросил он, смущаясь. — Вот это… Гипноз…

Потемкин выжидающе молчал, сверля Китайгородцева взглядом.

— Я недавно… В Москве… Нашел в своем кармане пакетик. Там был чай. И еще трава такая, от которой клонит в сон. Со снотворным, в общем, эффектом. И я не помню, откуда пакетик этот взялся.