— Конечно, — беспечно сказал Потемкин.

— Прямо сейчас? — обмерла Нина.

— А вы желаете?

— Ага, — ответила, потупившись.

Ей хотелось поучаствовать. Сеанс магии с последующим разоблачением, как писали в старину в афишах. Только никакого разоблачения не будет, потому что магия, похоже, настоящая. То, что Китайгородцеву довелось видеть своими глазами в последнее время, лично его все больше утверждало в мысли, что ни о каком надувательстве тут даже речи нет.

— Глупости все это, и ничего не надо! — сердито сказала мать.

— А я хочу! — упрямилась девица.

— Неизвестно, что потом с мозгами будет!

— Просветление будет, — сказал на это Потемкин, и непонятно было, всерьез говорит или скрытно насмешничает.

— Мне интересно, — призналась Нина. — Неужто так вот можно?

Можно, можно, — подбодрил ее Потемкин. — Прямо при вашей матушке все и проделаем.

— А что проделаете? — осторожничала женщина.

— Гипноз, — не стал вдаваться в подробности Потемкин.

— Вы бы позавтракали, — все еще боролась женщина.

— Мы после. Все будет быстро. Не остынет, — парировал Потемкин. — А что вам любопытно? — обратился он к Нине. — Вы прежде видели гипнотизеров?

— Нет.

— А что вы про них слышали?

— Ну, что могут такое сотворить, что человек всякие странности делает, а сам потом ничего не может вспомнить. Это правда?

— По-разному бывает. Если дана такая установка — вспомнить, он вспомнит обязательно. А можно сделать так, чтобы не вспомнил, тут вы правы. Вы вот здесь присаживайтесь. Вам удобно? Очень хорошо. Вы в детстве были бойкая? В компаниях время проводили или как?

— Дичок, — ответила за дочку мать. — Сама по себе все время.

— А общение как же? — поинтересовался Потемкин. — Подружки всякие… Или придумывала себе подружек?

Пристально всмотрелся. Нина смутилась под его взглядом.

— Угадал? — быстро спросил Потемкин. — Вроде как подружки вокруг, и все хорошие такие, понимающие. Да?

— Да, — застенчиво ответила Нина.

— Это очень хорошо.

— Да что же тут хорошего? — в сердцах сказала мать.

— Люблю с такими работать, — пояснил Потемкин. — Те, у кого воображаемые друзья вместо настоящих, и кто впечатлительный сверх меры — они легко поддаются гипнозу. Вы глаза закройте, — попросил он Нину. — И слушайте только мой голос. Вам тепло, вы чувствуете тепло, ваши веки наливаются тяжестью…

Он действовал уверенно, не обращая ни малейшего внимания ни на мать Нины, ни на Китайгородцева, и уже через несколько минут девушка погрузилась в транс.

На вопросы Потемкина она отвечала, но речь ее была замедленна, и глаза она не открывала, и было что-то необычное в ее поведении, что пугало мать. Женщина наблюдала за происходящим с нескрываемым страхом, словно она стала невольным свидетелем какого-то необъяснимого колдовства.

— Здесь была ваша мама, — говорил Потемкин, обращаясь к девушке. — Но теперь она ушла. Ее нет в этой комнате. Ее нет. Когда вы проснетесь, вы убедитесь в этом. Вы не будете ее видеть. Вы не будете ее слышать. Ее здесь нет.

Женщина занервничала. Потемкин положил руку на ее плечо.

— Сядьте перед дочерью, — попросил он.

Женщина подчинилась. Она сидела перед дочерью и смотрела на нее со страхом.

— Сейчас мы будем просыпаться, — сказал Потемкин. — Я сосчитаю до десяти, и на счет «десять» вы пробудитесь. Когда проснетесь, вы будете чувствовать себя бодрой и отдохнувшей. Раз! — начал отсчет Потемкин. — Два… Три…

Он считал. Женщина вглядывалась в лицо дочери. Нина спала, но дыхание ее уже не было таким ровным и глубоким, как минуту назад.

— Четыре… Вы уже слышите, как проехала за окном машина… Пять… Свое тело вы чувствуете, способность ощущать к вам возвращается… Шесть… Семь… Сейчас вы будете просыпаться… Восемь… Уже скоро… Девять… Десять!

И Нина открыла глаза. Перед нею сидела мать, но Нина смотрела будто сквозь нее. А за матерью стоял Потемкин.

— Вы меня видите? — спросил Потемкин.

— Да, — ответила девушка.

— Хорошо видите? Ничто вам не мешает?

— Нет, не мешает.

— Кого вы видите в этой комнате? — спросил Потемкин.

— Вас.

— Еще кого? Посмотрите по сторонам. Кто здесь есть еще?

Нина медленно повернула голову в одну сторону, в другую, увидела Китайгородцева.

— Ваш товарищ, — сказала она.

— Очень хорошо, — подбодрил ее Потемкин. — Может, еще кого-то здесь увидите? Посмотрите внимательно.

— Нет, никого больше я не вижу, — ответила Нина, глядя сквозь мать.

— Хорошо, теперь протяните, пожалуйста, руку и коснитесь меня, — попросил Потемкин.

Нина выполнила просьбу, руку вытянула, но перед ней сидела мать, и Нинина рука замерла на полпути, наткнувшись на препятствие. Девушка повторила попытку, и снова не смогла дотронуться до Потемкина.