Прождали они меньше часа. На замызганной и местами проржавевшей насквозь «Ниве» примчались двое ребят из «Барбакана». Запечатанный конверт сунули в руки Лапутину со словами:

— От Хамзы!

«Нива», как оказалось, предназначалась Лапутину. Они с Китайгородцевым пересели в эту развалюху. Дальше должны были ехать, сверяясь с текстом, который для них от руки написал Хамза.

На словах Хамза велел Китайгородцеву отдать этим двоим подозрительный пакетик с травкой. Китайгородцев отдал.

— И мобильники — твой и Лапутина, — сказали ему. — Мы их забираем.

Оба мобильника — и Китайгородцева, и Лапутина — они бросили на сиденье той машины, которую им отдал Лапутин. Увезут. Взамен передали мобильный телефон: сам телефон — отдельно, аккумуляторная батарея к нему — отдельно. Посоветовали:

— Не включайте до того момента, пока не потребуется сделать звонок.

После этого они сели в машину Лапутина и умчались.

ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ КИТАЙГОРОДЦЕВ

Значит, все серьезно. Значит, Хамза ожидает каких-то неприятностей — раз наши включенные мобильники сейчас увозят подальше от нас, а нам дали телефон с отсоединенной аккумуляторной батареей. Я слышал от наших технарей, что включенный сотовый телефон, который есть сейчас едва ли не у каждого горожанина, практически постоянно находится на связи с ближайшей базовой станцией; он с небольшими паузами посылает в эфир свой телефонный номер, как бы объявляя: «Я здесь! Я здесь!» — и когда на этот телефонный номер кто-нибудь звонит, вызываемый абонент отыскивается моментально, где бы он ни находился, — сотовая сеть «знает», в какой из ее ячеек в это время находится мобильный телефон с таким номером абонента. Но мало кто слышал о том, что вместе с телефонным номером абонента мобильник периодически сообщает ближайшей базовой станции и свой «персональный» номер, присваиваемый производителем каждой трубке индивидуально и сохраняющийся за этой трубкой всегда. Можно поменять телефонный номер, вставить в свой мобильник другую SIM-карту, но вместе с новым телефонным номером абонента в эфир неизменно будет уходить и номер самой трубки, и, если этот номер уже был «засвечен», по нему местонахождение мобильника те, кому надо, вычислят в два счета, сколько ты SIM-карт ни меняй. На незнании всех этих технических подробностей погорело немало людей, находившихся в розыске. Они даже не предполагали, что носят в своем кармане такой предательский радиомаячок. Выдать местонахождение своего владельца может даже выключенный мобильник. Проблема решается только отсоединением аккумуляторной батареи. В общем, лучший мобильник — это мертвый мобильник.

Они ехали по второстепенным дорогам, избегая выбираться на оживленные шоссе. Встречных машин было мало. Деревни, через которые они проезжали, казались безлюдными — моросящий дождь разогнал всех по домам. Лапутин вел машину, Китайгородцев был при нем за штурмана: сверялся с атласом — его специально для них оставили в салоне «Нивы», — а маршрут прокладывал по тексту, написанному Хамзой.

Очередное село. На пригорке высилась колокольня полуразрушенной церкви.

— За церковью правый поворот, — сказал Китайгородцев.

Скатились с пригорка. Действительно, здесь ответвлялась дорога. Последние дома. Поле, за ним лесок. Свинцовое небо. Мокро. Безлюдно.

Раскисшая дорога привела их в лес. Китайгородцев оценил предусмотрительность Хамзы: если бы они ехали не на «Ниве», вряд ли смогли бы преодолеть это грязное месиво. Несколько километров пути через лес отняли у них около часа времени. Наконец появилась упомянутая Хамзой дорожная развилка и указатель: «Научная станция». Им туда. Повернули по указателю. Еще километр пути, и дорога уперлась в неказистые ворота — за ними несколько приземистых домиков, а дальше неспокойная водная поверхность спрятавшегося в лесу озера. Залаяли собаки. Лапутин и Китайгородцев ждали, но никто к ним из домиков не вышел. И только когда Лапутин прошел к воротам, появился какой-то мужичок. Низкорослый, бородатый, в ватнике. Шел к воротам не один, с собаками. Собаки были злющие, бросались на хлипкие ворота, и Китайгородцев заподозрил, что долго те ворота не выдержат.

— Чего? — коротко и недружелюбно спросил мужичок.

Собаки бесновались.

— Мы от Хамзы, — сказал Лапутин.

Это Хамза в своем письме велел ссылаться на него.

— Цыть! — рявкнул на собак мужичок.

И мгновенно наступила тишина.

— Проходите, — пригласил мужичок и распахнул ворота. — Собак не бойтесь, своих они не тронут.

В доме было тепло. Печь топилась дровами, которые потрескивали в огне. Ощущение дома, где уютно и безопасно.

Иван, так звали мужичка в ватнике, собирал на стол нехитрый обед: отварной картофель, соленые грибы и самогон. Он оказался человеком совсем не любопытным, ни о чем не расспрашивал, зато рассказывал сам: про то, что это озеро карстовое, что у ученых к нему огромный интерес, и научная станция на берегу существует уже лет сто, не меньше, и даже в нынешние безденежные для науки времена она уцелела, но уже не по причине своей научной ценности, а потому, что места здесь глухие и болотистые, ни грибников, ни рыбаков не увидишь, и московские ученые мужи, которые над этой базой начальники, сюда время от времени наведываются отдохнуть и шашлыки пожарить, это у них такая загородная дача за бюджетный счет.

— Чужих здесь не бывает, — сказал Иван. — Да и собаки предупредят, ежели чего. Ушастые они у меня. Слышат хорошо. И злые, знамо дело.

Похоже, у Ивана здесь периодически отсиживались люди разные. Китайгородцев и Лапутин — не первые у него в гостях.

Поздно вечером в пятницу, когда уже было темно, собаки залаяли.

— Кто-то есть, — сказал Иван и посмотрел вопросительно на своих постояльцев.

— Так ты бы сходил посмотрел, — посоветовал Лапутин.

Иван взял фонарь и вышел из дома. Собаки бесновались. Лапутин погасил свет в доме и встал у окна.

Потом собаки разом смолкли.

Возможно, прибыл кто-то из своих.

— Гость, кажется, один, — сказал от окна Лапутин.

Распахнулась входная дверь. Голос Ивана:

— Отчего потемки?

Щелкнул выключатель. И стало видно гостя.

Хамза приехал.

Ужинали втроем: Иван деликатно удалился, сославшись на дела. Хамза рассказывал о том, что на неделе происходило в «Барбакане», ничего интересного, в принципе, и к концу ужина Лапутин по каким-то едва уловимым признакам понял, что Хамза будет разговаривать только с Китайгородцевым. Лапутин сказал, что хочет пройтись по берегу после ужина. Хамза его не удерживал и в компанию к нему напрашиваться тоже не стал. Лапутин ушел. И тогда Хамза заговорил о том, зачем приехал.

— Толик, эксперты изучили твою травку, — сказал он. — Это чай.

— Чай? — удивился Китайгородцев.

— Да. Но не обычный. К нему подмешана травка.

— Наркотик?

— Нет. Хотя травка редкая. В наших краях такая не растет. Имеет интересную особенность: способна усыплять не хуже патентованного снотворного. С давних пор знахари такую используют. Эксперты эту травку четко отделили. Там, в этой смеси, которая была в пакете, есть стебли — это снотворная трава, и есть листья — обычный зеленый чай, как оказалось. Зеленый чай! Ты понимаешь?